5 заметок с тегом

Великобритания

«Цена» по ленд-лизу

Самолеты, танки, поезда, корабли, оружие и продовольствие — ровно 75 лет назад, 21 августа 1945-го, США прекратили поставки военной продукции в СССР в рамках ленд-лиза. Москва просила продлить программу для ускорения восстановления разрушенной страны, но Вашингтон потребовал сначала оплатить чек.

После распада СССР все долги перешли к России, и задолженность по ленд-лизу разделили между участниками Парижского клуба. Полностью с этой организацией Москва рассчиталась в 2006-м.

Товары вместо жизней

Закон о ленд-лизе в США приняли в марте 1941-го в качестве одной из мер обеспечения национальной безопасности. В то время страна не принимала участия в каких-либо боевых действиях согласно действующему акту о нейтралитете. Союзникам помогать могли только экономически. Вооружение, продовольствие и сырье поставляли по определенным правилам. Так, за оружие, утраченное в ходе боев, американцы денег не брали. После войны оплачивалось только сохранившееся имущество, пригодное для гражданских целей, а остальная военная техника и вооружение возвращались в Штаты.

СССР за годы войны получил товаров на общую сумму около 11 миллиардов долларов. Великобритания — на 30 миллиардов.

«Ленд-лиз ускорил продвижение Красной армии только на заключительном этапе войны. Но в 1941-м, 1942-м, вплоть до Сталинградской битвы, пока нам приходилось отступать вглубь страны, теряя огромные территории, хлебные районы, заводы, миллионы единиц вооружения и техники, — на этот период пришлось лишь семь процентов поставок»

Таким образом, перелома в войне с гитлеровской Германией СССР добился собственными силами и оружием. А когда стало понятно, что немцы не победят, ленд-лиз заработал по-настоящему.

Прибыльное дело

И ленд-лиз вовсе не был подарком — СССР исправно платил, даже в первые, самые тяжелые годы Великой Отечественной. Причем зачастую золотом. Об этом свидетельствует история с крейсером «Эдинбург», перевозившим 465 слитков из Советского Союза в Великобританию.

В апреле 1942-го корабль атаковала немецкая подводная лодка — две торпеды вывели «Эдинбург» из строя, и он потерял ход. Отбуксировать крейсер в порт англичане не могли, но и отдавать ценный груз немцам не хотели. Поэтому корабль потопили. Почти через сорок лет, в 1981-м, водолазы частной компании подняли с 250-метровой глубины 5129 килограммов золота.

Расплачивалась Москва и другими ресурсами — стороны наладили так называемый обратный ленд-лиз.

СССР поставил в США и Великобританию триста тысяч тонн хромовой руды, тридцать две тысячи тонн марганцевой руды, платину, золото, строевой лес и многое другое.

Некоторые американцы называли Вторую мировую good war («хорошая война»). И понятно почему:

промышленное производство в США в 1941-45 годах выросло более чем в два раза, в послевоенные годы значительно увеличились потребительские расходы населения, средний заработок, фактически исчезла безработица. Во многом благодаря Второй мировой, в том числе ленд-лизу, американцы преодолели последствия Великой депрессии.

С точностью до пуговицы

Подсчитали, что ленд-лиз — это всего около четырех процентов вооружения, материалов, оборудования, продовольствия, произведенных в стране в годы войны.

СССР получил от союзников более одиннадцати тысяч самолетов, около двенадцати тысяч танков, тринадцать тысяч зенитных и противотанковых орудий. Особенно важными были поставки автомобильной техники — прежде всего грузовиков «Студебекер» (427 тысяч штук).

«Поражает, с какой точностью союзники вели учет. Например, задокументировано, что в СССР союзники отправили 257 723 498 пуговиц. В целом же ленд-лиз — лишь малая толика того, что Советский Союз изготавливал сам: сотни тысяч танков и самолетов, зенитных орудий, пушек, миллионы единиц огнестрельного оружия, мин и гранат.»

После войны американцы выставили солидный счет.

  • Разрушенная страна, потерявшая десятки миллионов граждан, должна была союзнику 2,6 миллиарда долларов.
  • Чуть позже сумму снизили до 1,3 миллиарда с 2,3 процента годовых.
  • Хотя всем остальным участникам программы ленд-лиза американцы и англичане долги простили.

Сталин тогда отверг финансовые требования и заявил, что «СССР сполна расплатился по долгам ленд-лиза кровью».

В 1972-м Москва и Вашингтон сошлись на сумме 722 миллиона в рассрочку до 2001-го. Но американцы получили только 48 миллионов — Советский Союз прекратил транши в связи с принятием дискриминационной поправки Джексона — Вэника, ограничивающей торговлю СССР и некоторых других государств.

Переговоры возобновили в 1990-м Михаил Горбачев и Джордж Буш. Москва обязалась выплатить 674 миллиона до 2030-го.

После распада СССР все долги перешли к России, и задолженность по ленд-лизу разделили между участниками Парижского клуба. Полностью с этой организацией Москва рассчиталась в 2006-м.

Источник: aurora.network

Лондонский Сити: столица невидимой империи

Британская империя все еще сохраняется — под видом Лондонского Сити. Здесь находится реальная власть. В своем документальном фильме «Паутина» режиссер Майкл Освальд и продюсер и знающий Сити изнутри Джон Кристенсен пристально изучают гравитационный центр финансового мира и его влияние на мировую политику.

DWN: Вы спродюсировали и сняли документальный фильм о Лондонском Сити под названием «Spider’s Web» («Паутина»).Что побудило вас это сделать и на что намекает его название?

Майкл Освальд: Я читал книгу Николаса Шэксона «Treasure Islands» («Острова сокровищ»), в которой был ряд цитат в том смысле, что положение Лондона как столицы международных финансов уходит корнями в Британскую империю и в определенной степени является продолжением империи. Я хотел понять эту связь между финансами во времена империи и тем, как Лондонский Сити функционирует в настоящее время.

«Паутина» — это выражение, придуманное Николасом Шэксоном, которое означает, что Лондонский Сити является центром глобальной сети международных финансов, ядром, от которого зависит множество более мелких финансовых центров по всему миру.

DWN: Многие считают финансы скучной темой. Какие кинематографические средства Вы использовали и как Вы превратили эту тему в киноповествование?

Майкл Освальд: Мы использовали камеру BMPC, у нас не было привилегированного доступа к заведениям или мероприятиям, но так как фильм создавался в течение ряда лет, у нас было множество возможностей задокументировать события в Лондоне и в Сити. Целью было создание фильма с четкой линией повествования и раскрыть это таким образом, чтобы это подтолкнуло к участию зрителей.

DWN: Какие источники вы использовали при сборе информации для вашего документального фильма?

Майкл Освальд: В дополнение к книге «Острова сокровищ» Николаса Шэксона я прочитал «Британский империализм» Кейна и Хопкинса и «Большой налоговый грабеж» бывшего налогового инспектора Ричарда Брукса. Я натолкнулся на запись лекции, с которой Джон Кристенсен выступил в Лондонской школе экономики, которая очень совпадала с моей точкой зрения для фильма, так что я связался с Джоном и спросил его, не хочет ли он совместно поработать над фильмом.

Джон Кристенсен: Я начал изучать эту тему в 1978 году и почти четырнадцать лет проработал в оффшорном финансовом мире на Джерси (британские Нормандские острова), так что у меня значительный профессиональный опыт в этой области. Во время моего исследования я говорил со многими высокопоставленными чиновниками и политиками по всему миру, и они в общих чертах соглашались с тем, что Лондон имел центральное значение для создания и управления европейским денежным рынком и глобальной оффшорной экономики. Сменявшие друг друга британские правительства поставили оффшорную роль Лондонского Сити в основу стратегии развития Британии с 1950-х годов.

DWN: Встречались ли вы с какими-то ограничениями во время вашей работы?

Майкл Освальд: Мы не сталкивались с какими-либо ограничениями, но мы также не обращались в Лондонский Сити за комментариями. Опыт предыдущих кинематографистов показывает, что Лондонский Сити не желает взаимодействовать с независимыми продюсерами, которые могут представить Сити в критикующем свете.

Джон Кристенсен: Снимать фильм по этой теме может быть обескураживающим, потому что в конфиденциальной беседе многие люди, работающие в области международных финансов, подтверждают, что налоговые гавани наносят огромный ущерб широким массам, но у них нет смелости сказать это публично на камеру. В Лондоне есть шутка, что «те, кто знают, молчат, а те, кто говорят, ничего не знают». Люди вроде меня, говорящие на основе опыта, считаются предателями!

DWN: В Вашем документальном фильме вы упоминаете Британскую империю — которая определенным образом все еще сохраняется в виде Лондонского Сити. Не могли бы вы объяснить, что вы подразумеваете под этим?

Майкл Освальд: В эпоху Британской империи Британия структурировала свою экономику не на основе производства и отраслей промышленности, а на основе финансов. Банки Лондонского Сити обеспечивали финансирование для империи, и колонии платили проценты Лондонскому Сити. Британия заключала торговые соглашения со своими колониями, позволявшие им экспортировать определенное количество их товаров в Соединенное Королевство, тем самым давая им возможность платить проценты по их займам. Империя позволяла финансовому сектору в Соединенном Королевстве выполнять роль и иметь значение, которых не было у финансовых секторов в других странах.

С закатом Британской империи институты Лондонского Сити все чаще сталкивались с обстоятельствами, ограничивавшими их способность функционировать и получать прибыль. Именно из-за этой необходимости различные финансовые интересы стремились приспособить для себя пространства, в которых они могли бы продолжить работать и извлекать прибыль. Для того, чтобы создать эти пространства, они использовали специальные знания, полученные во времена империи, и территориальные остатки Британской империи — такие как зависимые территории, финансовые специальные знания и связи, созданные во времена империи, и опыт, как создать, управлять и извлекать выгоду из международной финансовой системы.

И в результате, вместо ослабления по мере упадка империи, как того можно было бы ожидать, Сити во взаимодействии с британскими территориями, обеспечивающими секретность, остался крупнейшим игроком в мире международных финансов.

DWN: У нас есть поговорка: «Американские мускулы, но британские мозги». Британская правящая политическая элита все еще закулисно оказывает тайное влияние в мировом масштабе?

Майкл Освальд: Эти виды финансовой секретности, предлагаемые на британских территориях, могут предоставлять возможность оказывать влияние таким образом.

Джон Кристенсен: Вполне возможно. Британия постоянно голосует против создания глобально уполномоченного межправительственного органа для формирования общих правил для укрепления международного сотрудничества по налоговым вопросам. Британия успешно сопротивляется международному давлению, чтобы предпринять эффективные меры против ее оффшоров на Нормандских островах, Каймановых островах, Британских Виргинских островах и на других зависимых территориях.

Я наблюдал, как британские официальные лица блокировали попытки укрепления международного сотрудничества по обмену налоговой информацией, не внося в повестку дискуссию об офшорных доверительных фондах. Это происходило еще в 2015 году, когда премьер-министр Дэвид Кэмерон добивался исключения доверительных фондов из процессов обмена информацией. Это важнейший вопрос, так как оффшорные доверительные фонды являются ключом к британской модели оффшорной тайны. Британия также много лет блокировала попытки ЕС добиться результатов в отношении общего подхода к взиманию налогов с транснациональных компаний (Общая консолидированная база налогового обложения предприятий).

В условиях после Брекзита 27 государствам-членам ЕС будет намного легче добиться результатов против оффшорных стран или территорий, что объясняет то, почему чиновники на о. Гернси и Джерси опасаются потери Британией ее места за столом переговоров в Брюсселе.

DWN: Переигрывает ли Лондон Нью-Йорк как финансовый центр?

Джон Кристенсен: На основе доли на глобальном рынке оффшорных финансовых услуг Лондон является крупнейшим финансовым центром, особенно если учитывать его оффшорные сателлиты — ту самую «паутину».

США, по-видимому, стремятся вернуть себе преимущество как крупнейший в мире оффшор, например, отказываясь стать участником нового Единого стандарта ОЭСР по обмену налоговой информацией (автоматический обмен информацией) и не создавая открытые, с возможностью поиска реестры бенефициарной собственности компаний, зарегистрированных в таких штатах как Вайоминг, Невада, Флорида и Делавэр.

DWN: Насколько Сити важен сегодня для британской экономики?

Джон Кристенсен: Британская экономика в значительной степени зависит от внешней торговли в области услуг, в которой доминируют финансовые услуги. Любой удар по сектору финансовых услуг, например, в результате лишения доступа к единому рынку ЕС, нанес бы большой ущерб экономике.

DWN: Как Брекзит повлияет на британскую экономику?

Джон Кристенсен: Корректировка обменного курса после референдума, когда стерлинг потерял около 20 процентов стоимости по отношению к другим валютам, может привести к изменению баланса британской экономики, но это потребует энергичного правительства для преодоления структурных изъянов, связанных со слабой производительностью, плохим качеством инфраструктуры и десятилетиями недоинвестирования в научные исследования и разработку новых продуктов.

Брекзит создал реальную возможность шоков для ключевых секторов, таких как финансовые услуги. Многим банкам и организациям, предоставляющим финансовые услуги иработающим в настоящий момент в Лондоне, потребуется перенести часть их деятельности в страны внутри единого рынка, чтобы отвечать требованиям экономических нормативов в отношении коммерческих предприятий. Такие крупные центры как Амстердам, Франкфурт, Люксембург и Париж, вероятно, привлекут часть этого бизнеса. Лондон, скорее всего, ожидает упадок, так как мировые банки будут перестраиваться, чтобы сохранить доступ на единый рынок.

Потенциальные последствия Брекзита являются огромными для более долгосрочной стратегии развития Британии. Теперь пришло время сократить сверхзависимость от роли Лондона как глобального оффшора и перейти к более сбалансированной экономике.

DWN: Что, как вы думаете, было движущими факторами Брекзита?

Джон Кристенсен: Брекзит отражает глубокое раздражение неравенством в Британии и мерами жесткой экономии, введенными Вестминстером в отношении работников предприятий, заработная плата которых падает, в то время как стоимость жилья взвинчена до такой степени, что оно недоступно большинству молодых людей. Премьер-министр Кэмерон объявил референдум, чтобы заручиться поддержкой ксенофобского правого крыла его партии, но он не ожидал негативных последствий, с тем результатом, что не было никаких действующих планов для разработки стратегии развития после Брекзита.

DWN: Мог ли Лондонский Сити оказать влияние на решение Кэмерона провести референдум о выходе из ЕС?

Джон Кристенсен: Лондонский Сити был расколот в отношении Брекзита. Когда премьер-министр Кэмерон поставил на обсуждение идею о референдуме, мало кто ожидал, что — с незначительным большинством — британский электорат проголосует за выход. Сити рассматривал референдум как желанное отвлечение общественной дискуссии от программы жестких мер экономии, которая последовала после банковского кризиса. Найджел Фарадж из Партии независимости Соединенного Королевства и многие из его спонсоров — выходцы из Сити, и я подозреваю, что они считали иммиграцию, которая была в центре внимания Брекзита, хорошим способом заставить правительство Британии занять сильную позицию в плане блокирования попыток Еврокомиссии укрепить регулирование финансового рынка, а также двинуться в сторону упорядочения бюджетной политики, что могло включать принятие Общей консолидированной базы налогового обложения предприятий. Шаги в этих направлениях ограничили бы большую часть деятельности по уходу от налогообложения, которая происходит в Лондоне.

Но ситуация существенно изменилась с момента голосования по Брекзиту. Сити осознал сложности обеспечения паспортных прав для различных финансовых услуг, которые в настоящий момент продаются на едином рынке. Многие банки и адвокатские фирмы, с которыми я говорил в последние месяцы, теперь начинают понимать, что если они хотят продолжать работать на едином рынке, им придется создать коммерческие предприятия в Амстердаме, Франкфурте и Париже. Многих ведущих специалистов придется перевести из Лондона. Контакты в британских оффшорах говорят мне, что они крайне озабочены, что уход Британии от Брюсселя оставит их по сути без защиты. Есть повсеместное ощущение, что Брекзит навредит роли Сити как исключительного центра оффшорных финансовых услуг.

DWN: Считаете ли Вы, что Брекзит может привести к даже большей отмене государственного контроля и к секретности в британском банковском секторе?

Джон Кристенсен: Премьер-министр Мэй и ее министр финансов уже дали понять, что усиление роли Британии как «налогового рая» является возможным вариантом. Это признак слабости, так как гонка по нисходящей по вопросу регулирования, секретности и налогообложения корпораций, вероятно, подвергнет Британию рискам, связанным с финансовой стабильностью и устойчивостью налогово-бюджетной сферы. Европейскому Союзу из 27 государств-членов нужно будет дать понять на переговорах с Британией, что торговля финансовыми услугами будет возможна только при условии усиления регулирования и выполнения правил и борьбы с секретностью ее оффшорных территорий. Им также понадобится предпринять контрмеры против перемещения корпоративных прибылей, предпочтительно согласившись на переход к налогообложению на основе пропорционального распределения прибылей.

DWN: Возможно, британская правящая политическая элита считает, что ЕС рано или поздно распадется и что будет дешевле выйти сейчас, чем позднее?

Джон Кристенсен: С момента финансового кризиса 2008/09 гг. британская политическая элита больше озабочена международными попытками укрепить регулирование финансового рынка, упорядочить финансовую политику и разобраться с оффшорами. Шаги в этом направлении разрушат коммерческую модель многих банков и финансовых домов, работающих в Лондоне. У меня нет ощущения, что британские правящие круги реально хотят распада европейского единого рынка — результаты этого были бы катастрофическими для торговли.

DWN: Каковы сейчас самые острые проблемы ЕС?

Джон Кристенсен: Безжалостный рост неравенства в ЕС является непосредственной угрозой нашим либеральным демократиям. Ультраправые партии сильно увеличили свое влияние на молодых избирателей в последние 18 месяцев, а центристские партии сдали позиции в большинстве стран. Неравенство и общее ощущение несправедливости касательно того, как функционируют экономики для продвижения интересов элит, подорвали общественное доверие к политическим институтам.

Реакция на банковский кризис 2008/09 гг. усугубила эту потерю уверенности в честности политических элит Европы. В то время как меры жесткой экономии нанесли реально ощутимый ущерб возможностям социального государства в большинстве стран, элиты стали намного богаче и очевидно мало что делают, или ничего не делают, чтобы содействовать выходу из кризиса. Капитализм стал более сконцентрированным, инвестиции остаются слабыми, а рентоориентированное поведение стало нормой.

DWN: Считаете ли вы, что современная экономика может обойтись без индустриальной базы и жить за счет одних финансовых продуктов?

Майкл Освальд: Это то, что мы исследуем в этом документальном фильме, в случае с США и Британией услуги не компенсируют сокращение производственных мощностей. Майкл Хадсон объясняет, что в США и Британии это стало возможным посредством привлечения международного капитала, происхождение которого вполне может являться криминальным.

Джон Кристенсен: В фильме исследуется политико-экономическое явление, известное как «финансовое проклятие». Страны наподобие Британии, в которых имеется слишком большая индустрия финансовых услуг, предрасположены к более медленным темпам роста, слишком большой зависимости от доминирующего промышленного сектора, «приватизации» государства и высокому уровню коррупции. Есть четкие параллели между «финансовым проклятием» и «ресурсным проклятием», которое воздействует на страны с большим сектором экспорта нефти и газа. Можно принять меры по смягчению последствий, чтобы уменьшить вредное воздействие слишком большого присутствия финансов, но Британия служит предостережением для других стран в отношении того, что может произойти, когда таких смягчающих мер не принимают.

DWN: Считаете ли вы, что неконтролируемый финансовый сектор приводит к подрыву демократии и, если это так, то почему?

Майкл Освальд: Я думаю, что для того, чтобы демократия функционировала надлежащим образом, вам требуется подотчетность и прозрачность, особенно в областях, где используется власть.

Джон Кристенсен: Мой ответ — безусловно, да. Финансовый кризис, за которым последовали утечки LuxLeaks и «Панамских документов», раскрыли, что нездоровое сочетание так называемого «упрощенного» регулирования и секретности может навредить демократии.

Слабое регулирование создало ситуацию, когда слишком-большие-чтобы-рухнуть банки превратились в слишком-большие-чтобы-посадить-в-тюрьму банки, которые, как изобличалось раз за разом, могут работать вне закона без риска для себя. Политические лидеры выглядят некомпетентными в отношении того, как реагировать на эти творения в стиле Франкенштейна, и я думаю, что единственным возможным вариантом действий является масштабное сокращение роли банков и теневых банков в экономике. В слишком многих случаях они выводят материальные блага, а не создают их.

Чтобы восстановить национальный суверенитет над налоговыми вопросами, нам нужна большая прозрачность в виде конкретных программных мероприятий, включая публичный реестр бенефициарной собственности компаний, общедоступная отчетность транснациональных компаний и автоматический обмен информацией между органами власти. И эти меры должны сопровождаться более сильной защитой для разоблачителей, чтобы лишить могущественные компании возможности запугивать их сотрудников.

***

Джон Кристенсен является базирующимся в Лондоне директором Tax Justice Network. Имея специальность судебного финансового контролера и экономиста, он много работал в области оффшорных финансов и являлся экономическим советником правительства Джерси в течение более чем десяти лет.

Майкл Освальд является независимым режиссером документального кино, базирующимся в Лондоне. «Spider’s Web» — его новый фильм, предыдущим был «Princes of the Yen» (2014), который был снят на основе книги Ричарда Вернера с одноименным названием.

Источник: http://perevodika.ru/articles/1045986.html

Разведка США признала лучшей российскую технологию распознавания лиц

Американское агентство передовых исследований в области разведки (IARPA) совместно с Национальным институтом стандартов и технологий США (NIST) провели конкурс алгоритмов распознавания лиц, в котором признали победителем российскую компанию NtechLab, разработчика сервиса FindFace. Об этом Forbes сообщили в компании. Информацию «Ведомостям» подтвердил руководитель исследовательской программы IARPA Крис Бонен.

IARPA напрямую подчиняется Директору национальной разведки, возглавляющему разведывательное сообщество США, в которое входят в том числе ФБР и ЦРУ. Агентство выступает аналогом DARPA, работающего с оборонными технологиями. В рамках конкурса тестировались способности алгоритмов компаний-участниц распознавать лица вне зависимости от качества изображения. Конкурс стал первым для IARPA в области распознавания лиц.

В конкурсе приняли участие и другие ведущие российские и основные международные разработчики, в том числе 3DiVi и «Вокорд», уже признанные наряду с Ntechlab министерством торговли США и Вашингтонским университетом и допущенные к участию в тендерах американских госструктур. NtechLab получила денежный приз в $25 000 как победитель в двух номинациях из трех возможных — «Скорость идентификации» и «Точность верификации». В третьей категории «Точность идентификации» алгоритм NtechLab показал второй результат, уступив китайской компании Yitu. Награждение победителей прошло в Лондоне 1 ноября.

«Это еще одна авторитетная независимая площадка по оценке решений в области обеспечения безопасности и этим она особенно ценна. Полагаю, что своей целью IARPA видит демонстрацию и презентацию всего лучшего и самого передового, что заслуживает внимания на рынке биометрии в мире», — рассуждает собеседник Forbes.

В NtechLab уверены, что победа в конкурсе в первую очередь дает возможность стать объектом интереса как для крупнейших мировых компаний, так и для потенциальных инвесторов. В компании уточняют, что интерес к ее технологиям есть по всему миру: к приоритетным для NtechLab мировым рынкам относятся США, страны Евросоюза, Китай, Индия и Объединенные Арабские Эмираты. Уже сейчас география партнеров включает страны от Турции до Бразилии. Переговоры ведутся как с госкопаниями, так и с коммерческими компаниями по всему миру, отмечает собеседник Forbes. Конкретных партнеров и клиентов NtechLab не раскрывает, указывая, лишь, что их более 50 в более чем 20 странах.

Сотрудничество с Москвой

Департамент информационных технологий Москвы объявил о внедрении в городскую систему видеонаблюдения технологию распознавания лиц от NtechLab, которая на базе нейросетей отслеживает в реальном времени перемещения людей и других объектов, в конце сентября. Алгоритм сравнивает «замеченные» в потоке лица с базами данных, а также позволяет определить пол и возраст человека, чтобы в конечном итоге установить его личность. Тогда говорилось, что власти Москвы в перспективе изучают возможность подключения к системе всей сети из 170 000 камер в городе. Тогда же говорилось, что пока работает лишь часть камер, поскольку работа в системе всех устройств утроит затраты города на видеонаблюдение — сейчас они составляют 5 млрд рублей.

«Аналитическая система может помочь правоохранительным органам при поимке преступника выстроить маршрут его передвижения по городу. Система сама подберет нужные записи с разных камер наблюдения, идентифицировав подозреваемого на видео», — поясняли в мэрии. Как объяснял The Verge глава ДИТ Москвы Ермолаев, проект все еще находится «где-то между» тестированием и финальной версией, но уже «привел к шести арестам». «Мы связали систему с федеральным списком (разыскиваемых преступников) и в течение последних двух месяцев арестовали шесть человек, которых не удавалось поймать в течение нескольких лет», — рассказал собеседник издания.

http://www.forbes.ru/tehnologii/352501-razvedka-ssha-priznal-luchshey-rossiyskuyu-tehnologiyu-raspoznavaniya-lic

 13   2018   3 приоритет   Великобритания   ИИ   ПО   Спецслужбы   США

В Лондоне придумали, как снова поживиться за чужой счет

Очередная афера Запада против России

Пиар-компания, связанная с французскими претензиями по «царским долгам», завершается. И в это самое время, словно боясь не успеть, свои требования к российскому государству выдвинули британцы.

Английская PriceWaterhouseCoopers заявила, что собирается выдвинуть собственные претензии по возврату «царских долгов». При этом компания, представляющая интересы нескольких британских банков (держателей долговых обязательств дореволюционной России), отказалась признавать советско-английское соглашение 1986 года об урегулировании долговых споров. Примечательно, что и британское министерство финансов фактически заняло схожую позицию, сославшись на то, что соглашение 1986 года «не позволяет лишить физических лиц, даже получивших компенсацию, права выставлять долговые требования».

Расскажет о том, что все эти «царские долги», которые возникли еще при царе Александре II и относились к так называемой железнодорожной лихорадке, фактически имеют криминальную составляющую.

Дело в том, что все эти государственные облигации выдавались акционерным компаниям в качестве гарантии обеспечения прибыли от строительства железных дорог. Но эти акционерные общества, как правило, никаких дорог не строили. Они вообще создавались для другой цели.

На практике это были обычные финансовые пирамиды (дореволюционные аналоги МММ), которые брали правительственные кредиты, распределяли их между акционерами, а затем объявляли о банкротстве. Причем кредиты, которые им предоставляло государство, предварительно были взяты в британских и французских банках под крайне высокие проценты.

Но хозяевами акционерных компаний в 80% случаев были лица, аффилированные с британскими, французскими и бельгийскими банками. Просто ради ухода от налогов и криминального преследования эти хозяева расписывали акции на подставных лиц — чаще всего на иностранцев. Потомки этих-то «зицпредседателей» сегодня и требуют от России заплатить по государственным железнодорожным облигациям, попавшим в их руки.

Причем все эти лица — из той страны, которая и придумала технологию создания железнодорожных финансовых пирамид.

В 1840-х годах в Великобритании при активном содействии банков возник спекулятивный пузырь, который историки назвали «железнодорожной манией». Здесь, точно так же, как позднее в России, создавались фиктивные акционерные компании — якобы для строительства железных дорог. Им выделялись государственные кредиты, а акции распродавались всем желающим. Потом банки выводили все средства из этих компаний, после чего банкротили их. А простые акционеры оставались с ничего не стоящими бумажками. Никто им ничего не компенсировал — ни тогда, ни сегодня. В этот момент в Англии учился потомок шведов и русский дворянин Павел фон Дервиз. Вернувшись в Россию и занявшись предпринимательской деятельностью, он впоследствии и подбросил министру финансов увиденную им технологию.

Впоследствии фон Дервиз писал: «Я вращался в кругах воротил-казнокрадов, только потому не попадающих на скамью подсудимых, что кому-то нужна была их воровская деятельность».

В результате с берегов Туманного Альбиона на российскую почву и пришла круговая афера. Только, в отличие от Англии, российское правительство брало кредиты не у отечественных, а у иностранных (британских) банков. И брало под самые высокие проценты. Затем, как и в Британии, отдало их уже без всяких процентов компаниям, которые представляли собой финансовые пирамиды и учредителями которых были британцы. Затем эти компании исчезали. Ни дорог, ни денег. Еще и кредиты с процентами приходилось возвращать иностранным банкам.

Теперь же, несмотря на то, что Россия все кредиты погасила, на ней с помощью старой аферы хотят заработать еще раз.

Без всяких комплексов PriceWaterhouseCoopers требует, чтобы Россия заплатила еще раз — по долговым обязательствам, оформленным на подставных лиц.

Но ведь на языке криминального права это называется «фиктивная предпринимательская деятельность» и «финансовое мошенничество». И на этот счет в Уголовном кодексе есть определенная статья.

Примечательно, что при преемнике Александра II — Александре III, который запретил деятельность железнодорожных акционерных компаний и аферы в транспортной отрасли, все эти псевдоакционеры тихонько молчали, побаиваясь наказания.

Молчали они и при Ленине-Сталине. Советское правительство тогда готово было погасить «царские долги», но только при условии признания советского государства, возврата царского золота и компенсации материального ущерба от иностранной интервенции в годы Гражданской войны.

И лишь сегодня, по прошествии долгого времени, решились предъявить претензии, видимо, решив, что прошлое уже никто не будет ворошить. Бодрые ребята хотят получить деньги по третьему кругу.

Получат ли, не получат — это для них не важно. Все равно пройдет некоторое время и опять захотят, чтобы им вновь «вернули царские долги».

Юрий Городненко https://vk.com/wall-72443605_6398

Без картофеля, кофе и какао: грозит ли человечеству исчезновение привычных продуктов питания

Многие виды растений и животных находятся на грани вымирания, и государства, общественные организации и частные фонды прикладывают немалые усилия для их спасения. Но мало кто задумывается о том, что из-за изменений климата и ухудшения экологии под угрозой исчезновения оказались привычные для человечества сельскохозяйственные культуры.

Во вторник, 26 сентября, был опубликован доклад международной научной организации Bioversity International, которая занимается вопросами биоразнообразия. Из него следует, что из-за глобального потепления уже через 40 лет мы можем остаться без какао, кофе и даже картофеля.

Monsanto страшнее вымирания

«Она действительно угрожает всем сельхозкультурам, причём не завтра, не через 50 лет, а сегодня и даже вчера. То, что они делают в связи с ГМО, реально бьёт по продуктивности сельскохозяйственных производителей. Человечество ставится в зависимость от получения семенного фонда, ведь ГМО-растения неспособны к репродукции, у них погашена эта функция. Возникает прямая зависимость от того, что даст или не даст корпорация.

Компания Monsanto появилась ещё в начале XX века. С 80-х годов прошлого столетия она начала разработки в сфере генного модифицирования растений, и к настоящему моменту на некоторых рынках семян Monsanto является монополистом.

Её регулярно критиковали противники ГМО, при этом объектом критики выступает не только сам факт модификации семян, но и то, что компания вынуждает производителей покупать их регулярно.

Выступая в свою защиту, корпорация неоднократно подчёркивала, что строго выполняет законодательство тех стран, в которых работает, а некоторая монополизация рынков в отрасли связана с высоким качеством её продукции.

Гринпис не поможет

Международная неправительственная организация „Гринпис“, которая появилась в 1971 году в Канаде, планировала бороться с такими негативными последствиями воздействия человека на окружающую среду, как изменение климата, уделять внимание редким и вымирающим видам животных, сбережению ресурсов, спасению лесов. За годы своего существования Гринпис провёл тысячи акций во всех регионах мира. При этом волонтёры организации нередко используют радикальные (но без применения насилия) формы деятельности, нарушающие законодательства разных стран.

„Однако с момента создания Гринпис финансировался через сторонние организации американскими спецслужбами. И их деятельность изначально была направлена на решение задач, которые им ставили и оплачивали именно спецслужбы. В свою очередь, британские спецслужбы начали развивать похожую идею, организовав Всемирный фонд дикой природы (WWF), связанный с биопродуктивностью и воздействием на хозяйственную деятельность через экологические ограничения. Влияние на биопродуктивность или возможность доступа к этим ресурсам — это существенный регулирующий момент, который позволяет за небольшие деньги решить большие проблемы“, — пояснил Пешков.

Спасительная момордика

В действительности проблема исчезновения основных сельскохозяйственных культур никому не интересна, а потенциальная угроза голода для всего человечества может проявиться уже в ближайшие десятилетия. Истории известны случаи, когда неурожай или болезни культивируемых растений приводили к голоду и гибели большого количества людей. Например, в середине XIX века из-за распространения фитофтороза в Ирландии разразился страшный голод, который привёл к гибели 25% населения острова.

Заражённые клубни гнили прямо в земле, а поскольку все поля в стране были засажены одним сортом картофеля, пострадал практически весь урожай. Мало того, после уборки урожая споры возбудителя сохранились в земле и с током воды перенеслись на незараженные почвы. На протяжении шести лет (с 1846 по 1851 год) ситуация только ухудшалась. В те годы в результате голода и болезней, связанных с недоеданием, в Ирландии, по разным подсчётам, погибли от 500 тыс. до 1,5 млн человек.

Самый известный пример введения в рацион питания человека новых сельскохозяйственных культур связан с открытием Америки. До этого времени большая часть человеческой цивилизации не была знакома с такими привычными сегодня продуктами, как томат и картофель.

https://russian.rt.com/science/article/434297-ugroza-goloda-dlya-cheloivechestva