5 заметок с тегом

власть

О властных группировках

Источник: aurora.network

Представим себе, что десять человек собрались и вместе начали какой-нибудь проект. Все они хорошо знакомы друг с другом, и граф их коммуникаций представляет собой схему «каждый с каждым»:

Что произойдет, если в этой схеме коммуникаций участник 6 поссорится с участником 1 и перестанет с ним разговаривать? Да почти ничего: «шестой» сможет получить информацию о проекте и другие ресурсы от оставшихся восьми участников. Роль единичной связи в подобной схеме незначительна, и угроза «опалы» от участника 1 ничего не значит для «шестого».

А теперь представим себе, что десять участников проекта между собой не знакомы, и были наняты в него по схеме «вассал моего вассала — не мой вассал».

В этом случае участник 1 — единственный человек, от которого «шестой» может получить информацию о проекте в целом и необходимые ресурсы (например, опционы, если речь идет о стартапе). Опала с его стороны мгновенно приводит «шестого» к расставанию с проектом. При этом отношения между «первым» и «шестым» асимметричны: после разрыва отношений у «первого» остается еще семь партнеров, а «шестой» оказывается всего с одним. Вот почему линия, связывающая этих двух участников, направлена: кто здесь сюзерен, а кто вассал, сразу понятно из схемы. За кем останется больше людей — тот и сюзерен. В случае конфликта или предательства вассал теряет больше, а следовательно, мотивирован подчиняться сюзерену.

Наверняка вы тысячи раз слышали фразу «разделяй и властвуй». Но понимали ли вы, что она означает? А вот это самое и означает: если вы хотите, чтобы вам подчинялись, ограничивайте коммуникации! Если вся информация о проекте — в том числе и фамилии участников — есть только у вас, у ваших партнеров нет другого выхода, кроме как подчиняться. Иначе они потеряют больше, чем вы.

И вот тут нужно сразу же сделать одно этическое замечание. Разумеется, передача информации и других ресурсов по схеме «все через меня» менее эффективна, чем их динамическое распределение «как лучше для дела». Разумеется, если вы хотите добиться «товарных» результатов — законченной программы, построенного дома, выращенного урожая, — лучше будет организовать коммуникацию по первой схеме. Но надо отдавать себе отчет в том, что в этом случае Власть над проектом будет уже не в Ваших руках! Поэтому если Вы хотите Власти — а если ее не захотите Вы, можете быть уверены, ее захочет кто-то другой, — то действовать нужно по схеме 2: ограничивать коммуникации. Хотите быстрого результата, награда за который достанется другому? Отлично, действуйте по схеме 1! Хотите сами получить все плюшки, пусть даже результат будет так себе? Действуйте по схеме 2!

Как видите, тайна Власти очень проста:

поставьте человека в подчиненное положение, и он будет — никуда не денется! — вам подчиняться. Разумеется, при этом необходимо постоянно следить, чтобы положение вашего вассала оставалось действительно подчиненным:

Что если вассалы некоего сюзерена (на схеме он имеет номер 2) начали устанавливать дополнительную связь между собой, и информация, не предназначавшаяся для «третьего», попала к нему от «четвертого»? Правильной реакцией сюзерена будет мгновенная опала «четвертого»: коль скоро он предпочитает работать с третьим, то пусть с ним и работает — но вассалом следующего, нижнего уровня! Казалось бы, такое действие нелогично — вы ведь теряете одного из вассалов? Но на самом деле, вы его уже потеряли, и продолжать ему доверять значит подрывать собственную власть (того и гляди, третий подговорит еще и пятого, а потом сам выйдет на первого)!

Как видите, иерархическая структура связей позволяет сюзеренам весьма жестко контролировать поведение вассалов, и добиваться от них куда большей дисциплины, чем более привычные нам «сетевые» структуры (с большим числом «горизонтальных» связей). Благодаря этому властные группировки и получают преимущество перед менее организованным большинством:

Отношения Власти могут существовать в организации и одновременно с отношениями всеобщей любви и дружбы. Представим себе совершенно демократическое голосование по какому-нибудь вопросу, например, кого выбрать начальником. Мнения несистемных участников как правило разделяются (вон как сейчас в США), между тем группировка будет голосовать как скажет ее сюзерен. В результате группировка оказывается способной заблокировать решение даже при условии расклада остальных голосов как 5:2 не в свою пользу, а при раскладе 4:3 — уверенно выиграть голосование. Ну а насколько велико будет преимущество группировки при более закулисных способах принятия решений — объяснять, я думаю, не надо.

Таким образом, одно простое и довольно очевидное допущение — что иерархическая структура делает участников более зависимыми от вышестоящих, чем сетевая, — сразу же дает нам интуитивное понимание Власти, совпадающее с пониманием у ее настоящих профессионалов (таких как шах Хосров). Все, что мы хотим, но боимся узнать о Власти, — здесь, на этой картинке. Здесь ответ на вопрос, почему во Власти важнее верные, чем умные; здесь же ответ на вопрос, почему большинство — в котором каждый обладает свободой — всегда уступает меньшинству, где вассалы полностью зависят от сюзеренов.

Из этой же схемы становится понятным, почему само существование Власти может оставаться в тайне: люди, входящие во властные группировки, точно так же поддерживают обычные «горизонтальные» отношения, как и все прочие. «У меня есть друзья с самого верха, они такие же люди, как мы с вами» — так звучит одно из самых распространенных возражений на нашу теорию Власти. Разумеется, люди они — точно такие же. Но при этом у них есть сюзерен, они ему подчиняются, действуют в интересах своей группировки и не говорят о ней (как о «бойцовском клубе») при посторонних. В «Лестнице» много раз повторяется мысль, что властные группировки тщательно скрывают свою структуру и личный состав не только от посторонних, но даже от собственных участников: вассал может не знать даже других вассалов своего сюзерена, не говоря уже о соседних ветвях иерархии. Почему так происходит, мы уже видели на схеме: сюзерену не нужны «горизонтальные» связи, они размывают его власть.

Еще хуже, если о группировке узнают обычные люди. Можно голосовать «сердцем», по собственному представлению о предмете, когда предполагаешь, что и остальные голосуют так же. Но если ты точно знаешь, что среди голосующих есть те, кто сговорились — появляется мотив сговориться против. В случае огласки группировке будет сложнее продвигать свои решения, поэтому она заинтересована хранить свое существование в тайне. Так что нет ничего удивительного, если читатель никогда не сталкивался с такими группировками: именно этого они и добиваются!

Теперь, когда мы имеем перед глазами простейшую модель Власти, мы можем понять и происходждение «железного закона олигархии». Представим себе, что «хорошие» люди узнали о существовании властной группировки и выгнали из своего коллектива всех «плохих», заменив их новичками.

Что произойдет, если в такой организации случайно (а случайности рано или поздно случаются) возникнет первая связь типа вассал-сюзерен? Исходя принятых нами принципов, такая прото-группировка из двух человек получит пусть незначительное, но преимущество при дележе ресурсов в организации — все остальные будут голосовать исходя из интересов дела, а эти двое — исходя из своих политических интересов. Голоса «по делу» часто разделяются поровну, так что рано или поздно голос группировки окажется решающим. Так, по чуть-чуть, группировка получит возможность привлечь (например, обещанием должности или бюджета) третьего участника. В результате организация вернется к исходной ситуации: она снова будет контролироваться «плохими» людьми, думающими не о деле, а о Власти.

Как видите, достаточно всего двух базовых правил — «иерархия рождает власть» и «организованное меньшинство имеет преимущество перед неорганизованным большинством» — чтобы логически вывести тот факт, с которым мы эмпирически сталиваемся всю человеческую историю. Какими бы ни были «законы» или «обычаи» того или иного сообщества (политической партии, если речь заходит о «железном законе олигархии», или свободной Википедии), его эволюция неизбежно будет приводить к возникновению властной группировки, захватывающей над ним полный контроль. Причем в силу иерархичности структуры Власти во главе этой группировки должен оказаться единственный человек — верховный сюзерен. Такова самая простая, и чаще всего встречающаяся модель эволюции организаций.

Разумеется, существуют и более сложные модели устройства Власти, в частности, олигархия; но чтобы их рассмотреть, это краткое выступление придется превратить в целый лекционный курс. Поэтому ограничимся самой простой моделью и спросим себя: а как теперь, зная о том, что «железный закон олигархии» действительно работает, и о том, почему он работает, мы должны относиться к политическим теориям и практикам, не учитывающим это обстоятельство?

Посмотрите сами: кого на этой схеме имеет смысл убеждать с помощью «политической теории» или «идеологии»? Участников властной группировки? Нет — они и так связаны жесткой иерархией, и будут делать что скажет сюзерен. Убеждать надо остальных — чтобы голосовали/действовали так, как нужно властной группировке. Той, которая уже контролирует организацию — или той, которая собирается прийти к ней на смену. Но в любом случае — все эти идеологии работают не на нас с вами, не на проект, а на властные группировки, поддерживая и укрепляя их власть.

Ноам Хомский: способы управления массами

Управление поведением человека — одна из первоочередных задач государства. Правда, нужно понимать, что государство создают его граждане с целью согласования своих же интересов, но государственная или политическая власть обретает свои собственные интересы и ее первоочередной задачей становится управление теми, кто ее избрал и содержит с целью тривиального самосохранения.

Если люди начинают проявлять недовольство текущей политикой, которая проистекает из узкокорпоративных интересов властной верхушки и их доверенных лиц, то во избежание насилия над народом, противостоять этому можно только пропагандой, инструментом которой выступают СМИ.

Ноам Хомский — профессор языкознания в Массачусетском технологическом институте лингвист, философ, общественный деятель, автор книг и политический аналитик составил список «10 способов манипулирования» с помощью средств массовой информации.

1. Отвлечение внимания
Основным элементом управления обществом является отвлечение внимания людей от важных проблем и решений, принимаемых политическими и экономическими правящими кругами, посредством постоянного насыщения информационного пространства малозначительными сообщениями. Прием отвлечения внимания весьма существенен для того, чтобы не дать гражданам возможности получать важные знания в области современных философских течений, передовой науки, экономики, психологии, нейробиологии и кибернетики. Взамен этому информационное пространтсво наполняется вестями спорта, шоу-бизнеса, мистики и прочих информационных составляющий, основанных на реликтовых человеческих инстинктах от эротики до жесткой порнографии и от бытовых мыльных сюжетов до сомнительных способов легкой и быстрой наживы.

«… постоянно отвлекать внимание граждан от настоящих социальных проблем, переключая его на темы, не имеющие реального значения. Добиваться того, чтобы граждане постоянно были чем-то заняты и у них не оставалось времени на размышления; с поля — в загон, как и все прочие животные.» ( Н. Хомский цитата из книги «Тихое оружие для спокойных войн»).

2. Создавать проблемы, затем предлагать способы их решения
Данный метод также называется «проблема-реакция-решение». Создается проблема, некая «ситуация», рассчитанная на то, чтобы вызвать определенную реакцию среди населения с тем, чтобы оно само потребовало принятия мер, которые необходимы правящим кругам. Например, допустить раскручивание спирали насилия в городах или организовать кровавые теракты для того, чтобы граждане потребовали принятия законов об усилении мер безопасности и проведения политики, ущемляющей гражданские свободы.
Или вызвать некий экономический, террористический или техногенный кризис, чтобы заставить людей в своем сознании принять меры по ликвидации его последствий, пусть и в нарушение их социальных прав, как «необходимое зло». Но нужно понимать, что кризисы сами не рождаются.

3. Способ постепенного применения
Чтобы добиться принятия какой-либо непопулярной меры, достаточно внедрять ее постепенно, день за днем, год за годом. Именно таким образом были глобально навязаны принципиально новые социально-экономические условия (неолиберализм) в 80-х и 90-х годах прошлого века.
Сведение к минимуму функций государства, приватизация, неуверенность, нестабильность, массовая безработица, заработная плата, которая уже не обеспечивает достойную жизнь. Если бы все это произошло одновременно, то наверняка привело бы к революции.

4. Отсрочка исполнения
Другой способ продавить непопулярное решение заключается в том, чтобы представить его в качестве «болезненного и необходимого» и добиться в данный момент согласия граждан на его осуществление в будущем. Гораздо проще согласиться на какие-либо жертвы в будущем, чем в настоящем.

  • Во-первых, потому что это не произойдет немедленно.
  • Во-вторых, потому, что народ в массе своей всегда склонен лелеять наивные надежды на то, что «завтра все изменится к лучшему» и что тех жертв, которых от него требуют, удастся избежать.
    Это предоставляет гражданам больше времени для того, чтобы свыкнуться с мыслью о переменах и смиренно принять их, когда наступит время.

5. Обращаться к народу как к маленьким детям
В большинстве пропагандистских выступлений, рассчитанных на широкую публику, используются такие доводы, персонажи, слова и интонация, как будто речь идет о детях школьного возраста с задержкой в развитии или умственно неполноценных индивидуумах.
Чем усиленнее кто-то пытается ввести в заблуждение слушающего, тем в большей степени он старается использовать инфантильные речевые обороты. Почему?
Если кто-то обращается к человеку так, как будто ему 12 или меньше лет, то в силу внушаемости, в ответ или реакции этого человека, с определенной степенью вероятности, также будет отсутствовать критическая оценка, что характерно для детей в возрасте 12 или менее лет.
Заранее наивные рассуждения и прописные истины заложенные в политических речах рассчитаны на восприятие широкой аудитории, к которой уже применяются выше и нижеописанные методы манипулирования ее сознанием.

6. Делать упор на эмоции в гораздо большей степени, чем на размышления
Воздействие на эмоции представляет из себя классический прием нейролингвистического программирования, направленный на то, чтобы заблокировать способность людей к рациональному анализу, а в итоге и вообще к способности критического осмысления происходящего. С другой стороны, использование эмоционального фактора позволяет открыть дверь в подсознательное для того, чтобы внедрять туда мысли, желания, страхи, опасения, принуждения или устойчивые модели поведения. Заклинания о том как жесток терроризм, как несправедлива власть, как страдают голодные и униженные оставляют «за кадром» истинные причины происходящего. Эмоции — враг логики.

7. держать людей в невежестве, культивируя посредственность
Добиваться того, чтобы люди стали неспособны понимать приемы и методы, используемые для того, чтобы ими управлять и подчинять своей воле. Качество образования, предоставляемого низшим общественным классам, должно быть как можно более скудным и посредственным с тем, чтобы невежество, отделяющее низшие общественные классы от высших, оставалось на уровне, который не смогут преодолеть низшие классы.

К этому относится и пропаганда так называемого «современного искусства», представляющего собой кичливость посредственностей, претендующих на известность, но не способных отразить реальность через те произведения искусства, которые не требуют подробного объяснения и агитации за их «гениальность». Те же, кто не признает новодел — объявляются отсталыми и тупыми и их мнение широкой огласке не подлежит.

8 . Побуждать граждан восторгаться посредственностью
Внедрять в население мысль о том, что модно быть тупым, пошлым и невоспитанным. Этот способ неразрывен с предыдущим, так как все посредственное в современном мире появляется в огромных количествах в любых социальных сферах — от религии и науки до искусства и политики. Скандалы, желтые страницы, колдовство и магия, сомнительный юмор и популистические акции — все хорошо для достижения одной цели — не допустить, чтобы люди имели возможность расширить свое сознание до бескрайних просторов реального мира.

9. Усиливать чувство собственной вины
Заставить человека уверовать в то, что только он виновен в собственных несчастьях, которые происходят ввиду недостатка его умственных возможностей, способностей или прилагаемых усилий. В результате, вместо того, чтобы восстать против экономической системы, человек начинает заниматься самоуничижением, обвиняя во всем самого себя, что вызывает подавленное состояние, приводящее, в числе прочего, к бездействию. А без действия ни о какой революции и речи быть не может! И политики, и ученые (особенно психотерапевты) и религиозные деятели применяют достаточно эффективные доктрины для достижения эффекта самобичевания пациентов и паствы, чтобы управлять их жизнеутверждающими интересами, направляя действия в нужное русло.

10. Знать о людях больше, чем они сами о себе знают
В течение последних 50 лет успехи в развитии науки привели к образованию все увеличивающегося разрыва между знаниями простых людей и сведениями, которыми обладают и пользуются господствующие классы.
Благодаря биологии, нейробиологии и прикладной психологии, «система» получила в свое распоряжение передовые знания о человеке, как в области физиологии, так и психики. Системе удалось узнать об обычном человеке больше, чем он сам о себе знает. Это означает, что в большинстве случаев система обладает большей властью и в большей степени управляет людьми, чем они сами.

Источник: https://vk.com/wall-160741103_814

Лондонский Сити: столица невидимой империи

Британская империя все еще сохраняется — под видом Лондонского Сити. Здесь находится реальная власть. В своем документальном фильме «Паутина» режиссер Майкл Освальд и продюсер и знающий Сити изнутри Джон Кристенсен пристально изучают гравитационный центр финансового мира и его влияние на мировую политику.

DWN: Вы спродюсировали и сняли документальный фильм о Лондонском Сити под названием «Spider’s Web» («Паутина»).Что побудило вас это сделать и на что намекает его название?

Майкл Освальд: Я читал книгу Николаса Шэксона «Treasure Islands» («Острова сокровищ»), в которой был ряд цитат в том смысле, что положение Лондона как столицы международных финансов уходит корнями в Британскую империю и в определенной степени является продолжением империи. Я хотел понять эту связь между финансами во времена империи и тем, как Лондонский Сити функционирует в настоящее время.

«Паутина» — это выражение, придуманное Николасом Шэксоном, которое означает, что Лондонский Сити является центром глобальной сети международных финансов, ядром, от которого зависит множество более мелких финансовых центров по всему миру.

DWN: Многие считают финансы скучной темой. Какие кинематографические средства Вы использовали и как Вы превратили эту тему в киноповествование?

Майкл Освальд: Мы использовали камеру BMPC, у нас не было привилегированного доступа к заведениям или мероприятиям, но так как фильм создавался в течение ряда лет, у нас было множество возможностей задокументировать события в Лондоне и в Сити. Целью было создание фильма с четкой линией повествования и раскрыть это таким образом, чтобы это подтолкнуло к участию зрителей.

DWN: Какие источники вы использовали при сборе информации для вашего документального фильма?

Майкл Освальд: В дополнение к книге «Острова сокровищ» Николаса Шэксона я прочитал «Британский империализм» Кейна и Хопкинса и «Большой налоговый грабеж» бывшего налогового инспектора Ричарда Брукса. Я натолкнулся на запись лекции, с которой Джон Кристенсен выступил в Лондонской школе экономики, которая очень совпадала с моей точкой зрения для фильма, так что я связался с Джоном и спросил его, не хочет ли он совместно поработать над фильмом.

Джон Кристенсен: Я начал изучать эту тему в 1978 году и почти четырнадцать лет проработал в оффшорном финансовом мире на Джерси (британские Нормандские острова), так что у меня значительный профессиональный опыт в этой области. Во время моего исследования я говорил со многими высокопоставленными чиновниками и политиками по всему миру, и они в общих чертах соглашались с тем, что Лондон имел центральное значение для создания и управления европейским денежным рынком и глобальной оффшорной экономики. Сменявшие друг друга британские правительства поставили оффшорную роль Лондонского Сити в основу стратегии развития Британии с 1950-х годов.

DWN: Встречались ли вы с какими-то ограничениями во время вашей работы?

Майкл Освальд: Мы не сталкивались с какими-либо ограничениями, но мы также не обращались в Лондонский Сити за комментариями. Опыт предыдущих кинематографистов показывает, что Лондонский Сити не желает взаимодействовать с независимыми продюсерами, которые могут представить Сити в критикующем свете.

Джон Кристенсен: Снимать фильм по этой теме может быть обескураживающим, потому что в конфиденциальной беседе многие люди, работающие в области международных финансов, подтверждают, что налоговые гавани наносят огромный ущерб широким массам, но у них нет смелости сказать это публично на камеру. В Лондоне есть шутка, что «те, кто знают, молчат, а те, кто говорят, ничего не знают». Люди вроде меня, говорящие на основе опыта, считаются предателями!

DWN: В Вашем документальном фильме вы упоминаете Британскую империю — которая определенным образом все еще сохраняется в виде Лондонского Сити. Не могли бы вы объяснить, что вы подразумеваете под этим?

Майкл Освальд: В эпоху Британской империи Британия структурировала свою экономику не на основе производства и отраслей промышленности, а на основе финансов. Банки Лондонского Сити обеспечивали финансирование для империи, и колонии платили проценты Лондонскому Сити. Британия заключала торговые соглашения со своими колониями, позволявшие им экспортировать определенное количество их товаров в Соединенное Королевство, тем самым давая им возможность платить проценты по их займам. Империя позволяла финансовому сектору в Соединенном Королевстве выполнять роль и иметь значение, которых не было у финансовых секторов в других странах.

С закатом Британской империи институты Лондонского Сити все чаще сталкивались с обстоятельствами, ограничивавшими их способность функционировать и получать прибыль. Именно из-за этой необходимости различные финансовые интересы стремились приспособить для себя пространства, в которых они могли бы продолжить работать и извлекать прибыль. Для того, чтобы создать эти пространства, они использовали специальные знания, полученные во времена империи, и территориальные остатки Британской империи — такие как зависимые территории, финансовые специальные знания и связи, созданные во времена империи, и опыт, как создать, управлять и извлекать выгоду из международной финансовой системы.

И в результате, вместо ослабления по мере упадка империи, как того можно было бы ожидать, Сити во взаимодействии с британскими территориями, обеспечивающими секретность, остался крупнейшим игроком в мире международных финансов.

DWN: У нас есть поговорка: «Американские мускулы, но британские мозги». Британская правящая политическая элита все еще закулисно оказывает тайное влияние в мировом масштабе?

Майкл Освальд: Эти виды финансовой секретности, предлагаемые на британских территориях, могут предоставлять возможность оказывать влияние таким образом.

Джон Кристенсен: Вполне возможно. Британия постоянно голосует против создания глобально уполномоченного межправительственного органа для формирования общих правил для укрепления международного сотрудничества по налоговым вопросам. Британия успешно сопротивляется международному давлению, чтобы предпринять эффективные меры против ее оффшоров на Нормандских островах, Каймановых островах, Британских Виргинских островах и на других зависимых территориях.

Я наблюдал, как британские официальные лица блокировали попытки укрепления международного сотрудничества по обмену налоговой информацией, не внося в повестку дискуссию об офшорных доверительных фондах. Это происходило еще в 2015 году, когда премьер-министр Дэвид Кэмерон добивался исключения доверительных фондов из процессов обмена информацией. Это важнейший вопрос, так как оффшорные доверительные фонды являются ключом к британской модели оффшорной тайны. Британия также много лет блокировала попытки ЕС добиться результатов в отношении общего подхода к взиманию налогов с транснациональных компаний (Общая консолидированная база налогового обложения предприятий).

В условиях после Брекзита 27 государствам-членам ЕС будет намного легче добиться результатов против оффшорных стран или территорий, что объясняет то, почему чиновники на о. Гернси и Джерси опасаются потери Британией ее места за столом переговоров в Брюсселе.

DWN: Переигрывает ли Лондон Нью-Йорк как финансовый центр?

Джон Кристенсен: На основе доли на глобальном рынке оффшорных финансовых услуг Лондон является крупнейшим финансовым центром, особенно если учитывать его оффшорные сателлиты — ту самую «паутину».

США, по-видимому, стремятся вернуть себе преимущество как крупнейший в мире оффшор, например, отказываясь стать участником нового Единого стандарта ОЭСР по обмену налоговой информацией (автоматический обмен информацией) и не создавая открытые, с возможностью поиска реестры бенефициарной собственности компаний, зарегистрированных в таких штатах как Вайоминг, Невада, Флорида и Делавэр.

DWN: Насколько Сити важен сегодня для британской экономики?

Джон Кристенсен: Британская экономика в значительной степени зависит от внешней торговли в области услуг, в которой доминируют финансовые услуги. Любой удар по сектору финансовых услуг, например, в результате лишения доступа к единому рынку ЕС, нанес бы большой ущерб экономике.

DWN: Как Брекзит повлияет на британскую экономику?

Джон Кристенсен: Корректировка обменного курса после референдума, когда стерлинг потерял около 20 процентов стоимости по отношению к другим валютам, может привести к изменению баланса британской экономики, но это потребует энергичного правительства для преодоления структурных изъянов, связанных со слабой производительностью, плохим качеством инфраструктуры и десятилетиями недоинвестирования в научные исследования и разработку новых продуктов.

Брекзит создал реальную возможность шоков для ключевых секторов, таких как финансовые услуги. Многим банкам и организациям, предоставляющим финансовые услуги иработающим в настоящий момент в Лондоне, потребуется перенести часть их деятельности в страны внутри единого рынка, чтобы отвечать требованиям экономических нормативов в отношении коммерческих предприятий. Такие крупные центры как Амстердам, Франкфурт, Люксембург и Париж, вероятно, привлекут часть этого бизнеса. Лондон, скорее всего, ожидает упадок, так как мировые банки будут перестраиваться, чтобы сохранить доступ на единый рынок.

Потенциальные последствия Брекзита являются огромными для более долгосрочной стратегии развития Британии. Теперь пришло время сократить сверхзависимость от роли Лондона как глобального оффшора и перейти к более сбалансированной экономике.

DWN: Что, как вы думаете, было движущими факторами Брекзита?

Джон Кристенсен: Брекзит отражает глубокое раздражение неравенством в Британии и мерами жесткой экономии, введенными Вестминстером в отношении работников предприятий, заработная плата которых падает, в то время как стоимость жилья взвинчена до такой степени, что оно недоступно большинству молодых людей. Премьер-министр Кэмерон объявил референдум, чтобы заручиться поддержкой ксенофобского правого крыла его партии, но он не ожидал негативных последствий, с тем результатом, что не было никаких действующих планов для разработки стратегии развития после Брекзита.

DWN: Мог ли Лондонский Сити оказать влияние на решение Кэмерона провести референдум о выходе из ЕС?

Джон Кристенсен: Лондонский Сити был расколот в отношении Брекзита. Когда премьер-министр Кэмерон поставил на обсуждение идею о референдуме, мало кто ожидал, что — с незначительным большинством — британский электорат проголосует за выход. Сити рассматривал референдум как желанное отвлечение общественной дискуссии от программы жестких мер экономии, которая последовала после банковского кризиса. Найджел Фарадж из Партии независимости Соединенного Королевства и многие из его спонсоров — выходцы из Сити, и я подозреваю, что они считали иммиграцию, которая была в центре внимания Брекзита, хорошим способом заставить правительство Британии занять сильную позицию в плане блокирования попыток Еврокомиссии укрепить регулирование финансового рынка, а также двинуться в сторону упорядочения бюджетной политики, что могло включать принятие Общей консолидированной базы налогового обложения предприятий. Шаги в этих направлениях ограничили бы большую часть деятельности по уходу от налогообложения, которая происходит в Лондоне.

Но ситуация существенно изменилась с момента голосования по Брекзиту. Сити осознал сложности обеспечения паспортных прав для различных финансовых услуг, которые в настоящий момент продаются на едином рынке. Многие банки и адвокатские фирмы, с которыми я говорил в последние месяцы, теперь начинают понимать, что если они хотят продолжать работать на едином рынке, им придется создать коммерческие предприятия в Амстердаме, Франкфурте и Париже. Многих ведущих специалистов придется перевести из Лондона. Контакты в британских оффшорах говорят мне, что они крайне озабочены, что уход Британии от Брюсселя оставит их по сути без защиты. Есть повсеместное ощущение, что Брекзит навредит роли Сити как исключительного центра оффшорных финансовых услуг.

DWN: Считаете ли Вы, что Брекзит может привести к даже большей отмене государственного контроля и к секретности в британском банковском секторе?

Джон Кристенсен: Премьер-министр Мэй и ее министр финансов уже дали понять, что усиление роли Британии как «налогового рая» является возможным вариантом. Это признак слабости, так как гонка по нисходящей по вопросу регулирования, секретности и налогообложения корпораций, вероятно, подвергнет Британию рискам, связанным с финансовой стабильностью и устойчивостью налогово-бюджетной сферы. Европейскому Союзу из 27 государств-членов нужно будет дать понять на переговорах с Британией, что торговля финансовыми услугами будет возможна только при условии усиления регулирования и выполнения правил и борьбы с секретностью ее оффшорных территорий. Им также понадобится предпринять контрмеры против перемещения корпоративных прибылей, предпочтительно согласившись на переход к налогообложению на основе пропорционального распределения прибылей.

DWN: Возможно, британская правящая политическая элита считает, что ЕС рано или поздно распадется и что будет дешевле выйти сейчас, чем позднее?

Джон Кристенсен: С момента финансового кризиса 2008/09 гг. британская политическая элита больше озабочена международными попытками укрепить регулирование финансового рынка, упорядочить финансовую политику и разобраться с оффшорами. Шаги в этом направлении разрушат коммерческую модель многих банков и финансовых домов, работающих в Лондоне. У меня нет ощущения, что британские правящие круги реально хотят распада европейского единого рынка — результаты этого были бы катастрофическими для торговли.

DWN: Каковы сейчас самые острые проблемы ЕС?

Джон Кристенсен: Безжалостный рост неравенства в ЕС является непосредственной угрозой нашим либеральным демократиям. Ультраправые партии сильно увеличили свое влияние на молодых избирателей в последние 18 месяцев, а центристские партии сдали позиции в большинстве стран. Неравенство и общее ощущение несправедливости касательно того, как функционируют экономики для продвижения интересов элит, подорвали общественное доверие к политическим институтам.

Реакция на банковский кризис 2008/09 гг. усугубила эту потерю уверенности в честности политических элит Европы. В то время как меры жесткой экономии нанесли реально ощутимый ущерб возможностям социального государства в большинстве стран, элиты стали намного богаче и очевидно мало что делают, или ничего не делают, чтобы содействовать выходу из кризиса. Капитализм стал более сконцентрированным, инвестиции остаются слабыми, а рентоориентированное поведение стало нормой.

DWN: Считаете ли вы, что современная экономика может обойтись без индустриальной базы и жить за счет одних финансовых продуктов?

Майкл Освальд: Это то, что мы исследуем в этом документальном фильме, в случае с США и Британией услуги не компенсируют сокращение производственных мощностей. Майкл Хадсон объясняет, что в США и Британии это стало возможным посредством привлечения международного капитала, происхождение которого вполне может являться криминальным.

Джон Кристенсен: В фильме исследуется политико-экономическое явление, известное как «финансовое проклятие». Страны наподобие Британии, в которых имеется слишком большая индустрия финансовых услуг, предрасположены к более медленным темпам роста, слишком большой зависимости от доминирующего промышленного сектора, «приватизации» государства и высокому уровню коррупции. Есть четкие параллели между «финансовым проклятием» и «ресурсным проклятием», которое воздействует на страны с большим сектором экспорта нефти и газа. Можно принять меры по смягчению последствий, чтобы уменьшить вредное воздействие слишком большого присутствия финансов, но Британия служит предостережением для других стран в отношении того, что может произойти, когда таких смягчающих мер не принимают.

DWN: Считаете ли вы, что неконтролируемый финансовый сектор приводит к подрыву демократии и, если это так, то почему?

Майкл Освальд: Я думаю, что для того, чтобы демократия функционировала надлежащим образом, вам требуется подотчетность и прозрачность, особенно в областях, где используется власть.

Джон Кристенсен: Мой ответ — безусловно, да. Финансовый кризис, за которым последовали утечки LuxLeaks и «Панамских документов», раскрыли, что нездоровое сочетание так называемого «упрощенного» регулирования и секретности может навредить демократии.

Слабое регулирование создало ситуацию, когда слишком-большие-чтобы-рухнуть банки превратились в слишком-большие-чтобы-посадить-в-тюрьму банки, которые, как изобличалось раз за разом, могут работать вне закона без риска для себя. Политические лидеры выглядят некомпетентными в отношении того, как реагировать на эти творения в стиле Франкенштейна, и я думаю, что единственным возможным вариантом действий является масштабное сокращение роли банков и теневых банков в экономике. В слишком многих случаях они выводят материальные блага, а не создают их.

Чтобы восстановить национальный суверенитет над налоговыми вопросами, нам нужна большая прозрачность в виде конкретных программных мероприятий, включая публичный реестр бенефициарной собственности компаний, общедоступная отчетность транснациональных компаний и автоматический обмен информацией между органами власти. И эти меры должны сопровождаться более сильной защитой для разоблачителей, чтобы лишить могущественные компании возможности запугивать их сотрудников.

***

Джон Кристенсен является базирующимся в Лондоне директором Tax Justice Network. Имея специальность судебного финансового контролера и экономиста, он много работал в области оффшорных финансов и являлся экономическим советником правительства Джерси в течение более чем десяти лет.

Майкл Освальд является независимым режиссером документального кино, базирующимся в Лондоне. «Spider’s Web» — его новый фильм, предыдущим был «Princes of the Yen» (2014), который был снят на основе книги Ричарда Вернера с одноименным названием.

Источник: http://perevodika.ru/articles/1045986.html

О мире кривых зеркал

ОГЛАВЛЕНИЕ

Запад и СССР — как на самом деле шла «холодная война»

  • Как теряют и обретают суверенитет
  • Задачи «холодной войны»
  • Главная задача — изменение нравственности людей
  • Признание врага дорогого стоит
  • Как принималось решение о подъёме целины
  • Реальный экономический эффект от подъёма целины
  • Импорт зерна не глупость, а предательство
  • Зачем Хрущёв распахал целину
  • Целина и культура: изменение направления пропаганды
  • Спасти американский автопром
  • Почему именно Хрущёв?
  • Космическая ГОНКА
  • Лунная афера US
  • Как СССР спасал престиж US
  • Не в коня корм
  • Безоговорочная капитуляция СССР
  • Кто чего хотел

Закон о центральном банке Российской Федерации и суверенитет России

  • Закон о Центробанке РФ как он есть
  • Первая попытка восстановить суверенитет России
  • Венгерская контратака как пример для России

Конституция РФ — смысл

  • Требование времени
  • Как принималась в 1993 году действующая сейчас Конституция
  • Виды власти и государство
  • Конституция РФ 1993 года
  • Вопрос времени
  • Россия вступила в ВТО. Почему сейчас?

И снова «Запад и СССР — как на самом деле шла „холодная война”“
Лунная гонка: соревнования двух систем или „продажа“ Луны американцам?

  • Введение
  1. США: победа любыми средствами и без оглядки на совесть, проигравший погибнет! СССР: давайте жить дружно
  2. Технические позиции сторон перед началом лунной гонки: СССР впереди
  3. Начнём дружить прямо со старта гонки (1967)
  4. Облёт Луны отменить! (1968 — 1970)
  5. Это была прямая диверсия?
  6. С доставкой советского лунного грунта не спешить, сообщить американцам параметры орбиты „Луны-15“ и время пребывания на ней... „“Луна-15» шлепнулась» (1969)
  7. Проводился ли анализ американского «лунного» грунта в СССР? (1970 и далее)
  8. Выловленный в Атлантике пустой макет «Аполлона» — козырной туз в колоде Политбюро (1970)
  9. Высадку советских космонавтов отменить. Лунная ракета Н1 близка к успеху — закрыть!
  10. Полёты советских АМС к Луне прекратить! Луна сдана полностью и окончательно (1976)
  11. Акция прикрытия: разъяснять победу США в лунной гонке, к несогласным применять оргмеры
  12. Технические позиции в конце лунной гонки: СССР остался первым
  13. Космические извозчики
  14. Общий баланс сделки для СССР
  15. Общий баланс сделки для США

Введение

Война — это комплекс мер, направленных на шпат чужих энергетических, природных и людских ресурсов, Причём война бывает не только «горячая», когда используются обычные вооружения, но и «холодная», информационная, а в реальности война всегда гибридная — сочетание всех шести приоритетов обобщённых средств управления (оружия) — сочетание методов «горячей» и «холодной» войны.

Россия со стороны коллективного Запада всегда была не только вожделенным объектом эксплуатации её ресурсов, по и объемом, подлежащим безусловному уничтожению её государственности, поскольку Россия представляет иную, отличную от западной, модель глобализации концентрации управления производительными силами на планете Земля в интересах народов сё населяющих, а не в интересах узкой кланово-корпоративной группировки, как осуществляется глобализация но западной модели.

И потому по отношению к России Запад ведёт непримиримую, непрекращающуюся гибридную войну с целью окончательной (крипто) колонизации и полной утраты ею своего суверенитета как реализованной способности государственной власти осуществлять полную функцию управления в согласии с глобальной, внутренней и внешней политикой государства.

Суверенитет в его полноте — реализация обществом в отношении самого себя полной функции управления.

Соответственно, суверенитет государства — следствие суверенитета общества, а не наоборот. [...]

Остальное читайте в бумажной книге.

 Нет комментариев    75   11 мес   власть   книга   цитата

О правилах игры

Михаил Хазин — 5 февраля 2018

Есть известная фраза Бжезинского: «Россия может иметь сколько угодно ядерных чемоданчиков, но поскольку 500 миллиардов долларов, принадлежащих ваше элите, лежат у нас в банках, вы еще разберитесь, ваша эта элита или наша!»

Фраза эта замечательная, но у нее есть одно слабое место, которое я сейчас попытаюсь разобрать. Суть его очень проста. Элита — это группа, которая влияет на принципиальные решения, определяющие жизнь общества. И в этом смысле в элиту входят и богатые люди, и высокопоставленное чиновники, и «властители дум» (например, редактора крупных СМИ) и так далее. Но есть одна тонкость.

[...] Дальше я сошлюсь на «Лестницу в небо», в которой подробно объясняется, кто реально входит в элиту — большая тайна, причем не потому, что кем-то запрещено это обсуждать, а потому, что те, кто это понимает, очень не склонны своим знанием делиться. Ибо оно само по себе позволяет повышать свой социальный статус.

Но сейчас я про другое.

Как написано в «Лестнице…», настоящая элита всегда построена по рода-племенному принципу. То есть войти в нее можно (за исключением крайне редких моментов, один из которых, кстати, сейчас предстоит нашей стране) только через рождение в правильной семье или через брак, причем в случае расторжения последнего можно и вылететь (кто сказал Шамалов?). А вот выйти из элиты почти невозможно, тут нужно очень постараться.

И по этой причине, за редкими исключениями (патологии бывают всегда с некоторой вероятностью), настоящие представители элиты не бывают клептоманами, которые тащат всё, до чего могут дотянуться. Это, собственно, один из внутренних опорных признаков принадлежности к настоящей элите: равнодушие к деньгам. Причем и когда они есть, и когда их особо нет. Настоящую элиту эта часть жизни волнует мало, поскольку они понимают, что если понадобится, то они получат столько, сколько нужно. Они — про Власть. А Власть всегда влечет за собой деньги. Но не наоборот, примеров тому тьма.

Так вот, судя по тому, с какой интенсивностью наши олигархи и чиновники «хомячат» то, до чего только могут дотянуться, можно сделать вывод, что они — не элита. Они ее только изображают, сами при этом понимая, что в любую минуту может прийти некий серьезный дядя и показать на выход. И при этом есть шанс сохранить только то, что ты уже утащил. Потому что обратно входа не будет.

Именно по этой причине я с большим интересом смотрю на многих наших прихватизаторов. И на тех, которых сегодня активничают на Западе, и на тех, которые еще при делах здесь. И чем больше смотрю (особенно это хорошо видно по тем, которые «там»), тем больше мне кажется, что это не реальные представители элиты, а скорее марионетки, которых кто-то дергает за ниточки. И стоит начать играть не по правилам, как лишился и места, и большей части нахомяченных денег.

Вопрос. А есть ли у нас вообще элита в стране? Ответ: да, конечно есть, Сравните Лужкова и Шаймиева. Какова сегодня политическая роль Лужкова или, прости Господи, Батуриной? Вот они — не элита. А Шаймиев — как раз элита, пусть и региональная. И ненависть к Путину, во многом, связана как раз с тем, что, будучи призванным как наемный менеджер, он постепенно перешел в разряд реальной элиты страны, его нельзя просто уволить, это будет вселенская катастрофа. Нет, он может уйти со своего поста, но при этом он останется. В отличие от многих других персонажей. Кстати, тот же Волошин тоже остался, пока, во всяком случае. Хотя постов у него и нет.

Так вот, проблема тех, кто попадет в списки Вашингтона в том, что большая их часть не элита, они своим положением и своими деньгами обязаны тому самому Вашингтону (не будем вдаваться в детали, кто-то и сейчас там сидит). И сколько на них не дави, они политические решения (типа снятия Путина) принять не могут. Потому и было принято решение их убрать и деньги «их» отобрать. Кавычки — потому что стали они олигархами по воле Вашингтона и деньги эти, реально, принадлежат Вашингтону. И если правила игры меняются, то негодных игроков нужно с доски убрать.

Возвращаясь к цитате из Бжезинского. Правильная ее интерпретация такая: мы посадили вам в качестве элиты своих людей и не надейтесь, что они будут защищать интересы вашей страны. А реальность состоит в том, что внутри этой, фиктивной элиты, все-таки, выросла элита наша, национальная. К ней можно предъявить массу претензий, но я, все-таки, рекомендую посмотреть, как она будет себя вести, когда установленные «старой элитой» по указке Вашингтона «правила игры» будут меняться.