9 заметок с тегом

книги

Беседа с Иваном Ефремовым. Журнал «Молодая гвардия», 1969, № 5

Как создавался «Час Быка»

ВОПРОС. В предисловии к роману «Час Быка» вы говорите, что это произведение «явилось неожиданностью» для вас самого. Как же возникла идея романа?

ОТВЕТ. Да, я собирался писать историческую повесть и популярную книгу по палеонтологии, однако работа над романом отодвинула все на задний план.

Нас, фантастов, отличает от писателей других жанров даже то, как зарождается идея будущего романа или повести. Часто приходится слышать признания, что толчком к созданию произведения писателю послужил какой-то образ, какие-то жизненные ситуации, даже просто возникшая вдруг деталь. И наверное, это так и есть.

Нам, фантастам, в этом смысле гораздо труднее. Наш «реальный предмет» мы можем увидеть лишь в воображении. Ибо всегда это будущее, иногда безмерно удаленное от сегодняшнего дня. Поэтому для нас толчком к созданию того или другого произведения всегда служит долгое и пристальное размышление над основными тенденциями развития различных общественных структур в мире.

Я признаю только такой, глубокий подход к жанру научной фантастики. Если начинающий писатель садится за стол лишь потому, что ему захотелось вдруг пофантазировать, а фантазировать, он полагает, легко, ибо-де нет никакого контроля, у такого «писателя» получится не фантастика, а пустое фантазерство, досужий вымысел, далекий от литературы.

Я убежден, что уже сегодня мы можем представить себе, какими путями будет развиваться общество в далеком будущем.
Писатели-фантасты по-разному подходят к решению этой главной проблемы будущего… И наверное, первым толчком к написанию «Часа Быка» послужило желание поспорить, возразить некоторым авторам современных «антиутопий», романов-предупреждений. Это желание возникло у меня давно, в начале шестидесятых годов. Я обнаружил тенденцию в нашей научной фантастике (не говорю уже о зарубежной!) — рассматривать будущее в мрачных красках грядущих катастроф, неудач и неожиданностей, преимущественно неприятных.

Конечно, и о трудностях, о неудачах, даже о возможных катастрофах надо писать. Но при этом писатель обязан показать выход из грозных ловушек, которые будущее готовит для человечества. А у авторов «антиутопий» выхода-то никакого нет. Все или фатально, или подчинено прорвавшимся диким, животным инстинктам человека.

Тут надо сказать вполне определенно, что большинство западных писателей-фантастов идет от Фрейда. Его учение — это их базис, основа, платформа, с которой они стартуют в литературу. И получается’ пропаганда все тех же фрейдистских идей о неизбежной победе зооинстинктов человека над всем социальным, разумным, прогрессивным. Отсюда отрицание возможности построения высшего, коммунистического общества, «предсказание» извечной борьбы или грызни между людьми, которые погрязли в звериных, эгоистических, половых инстинктах.

Наши молодые литераторы, пробующие свои силы в жанре научной фантастики, едва ли знакомы настолько глубоко с учением Фрейда, чтобы умело бороться с ним. К сожалению, зачастую они безоружны, ибо нет у нас достаточно полных психологических трудов, критически рассматривавших бы фрейдизм. Тут у нас огромный пробел в психологии. Таким образом, молодые литераторы оказались как бы застигнутыми врасплох тем огромным потоком зарубежной научной фантастики, основанной на учении Фрейда, которая хлынула к нам с конца пятидесятых годов.

Влияние ее на молодые умы было бесспорным. В результате воспринималась лишь внешняя сторона, лишь видимость глубокого подхода к проблемам будущего. Рождались невольные подражания, так как многие авторы зарубежных «антиутопий» весьма талантливые писатели.

У наших некоторых молодых подражания возникали, видимо, из желания уйти от тех розовеньких утопий, в которых счастливое коммунистическое общество изображалось достигнутым как бы само собой, люди эпохи всеобщего, всепланетного коммунизма получались наделенными едва ли не худшими недостатками, чем мы, их несовершенные предки, — эти неуравновешенные, невежливые, болтливые и плоскоиронические герои будущего оказывались очень похожи на скверно воспитанных бездельников современности.

Мне уже тогда, в начале шестидесятых годов, представлялось необходимым что-то противопоставить всем подобным утопиям, равно как и «антиутопиям». Надо было опровергнуть несколько главных тезисов современных фрейдистов, которые, то есть тезисы, получили распространение в западной литературе. Они гласят: человек должен иметь свое жизненное пространство, и он его инстинктивно охраняет, человек в основе своей не земледелец, а охотник, бродяга и убийца, инстинкт разрушения в человеке гораздо сильнее инстинкта созидания. С этим я был не согласен, с этим я должен был вступить в борьбу. Вот так зарождалась идея «Часа Быка»…

ВОПРОС. Над романом вы работали три года. Каков был первоначальный замысел и претерпел ли он значительные изменения в процессе работы?

ОТВЕТ. Три года я роман писал. А работал, вернее сказать, обдумывал роман гораздо дольше, как я уже говорил— с начала шестидесятых годов.

Здесь уместно напомнить случай с одним японским художником. Некий фабрикант заказал у него картину за очень высокую цену. Когда же фабрикант узнал, что свою картину художник писал всего два часа, он потребовал от художника вернуть деньги. Тогда художник ответил: «Я писал картину всю жизнь и еще два часа».

Вообще в каждое произведение вкладываешь как бы весь свой душевный и практический опыт, накопленный за всю жизнь. Но всякий раз он строго ограничен рамками определенной задачи, определенного замысла. Первоначально я думал, что напишу листов пять-шесть, небольшую повесть. И этим ограничусь.

Мне хотелось в художественной форме провести марксистскую мысль о том, что человек перешел на другую ступень чисто биологического развития, биологической борьбы, что в нем главное теперь — его социальные, общественные взгляды. Подтверждение тому — история развития самого человека.

Человек существо мыслящее, он наделен памятью. Постепенно в нем вырабатывались инстинкты взаимопомощи. И они будут неминуемо накапливаться в том обществе, которое лучше организовано.

Таким образом, первоначально я мыслил себе небольшое произведение, где показал бы будущее коммунистическое общество в контрасте с обществом, порожденным капитализмом. Уже тогда я представлял себе планету, на которую переселилась группа землян. Они повторяли пионерские завоевания Запада, но на гораздо более высокой технической основе. Мне представлялось, что государственный строй на такой планете должен быть олигархическим. К ним прилетает звездолет с Земли, где многие века уже существует высшая форма общества — коммунистическая.

Но когда я начал работу, то понял, что в небольшой по объему повести мне не удастся достаточно полно выразить идею и показать людей. Особенно когда зажили своей жизнью мои герои. И первоначальный замысел стал как бы расползаться в стороны, вглубь и вширь, захватывал многие попутные вопросы, которые нельзя было обойти.

Однако я бы не сказал, что первоначальный замысел претерпел у меня значительные изменения. В смысле идеи, основных линий романа все осталось так, как и было задумано с самого начала. Изменились лишь отдельные ситуации, персонажи, которые хотели жить по-своему, развиваться, следуя логике своего характера.

Например, по первоначальному замыслу главной героиней романа должна была быть Чеди Даан. Но затем Чеди не смогла выдержать той психологической и идейной нагрузки, которая все возрастала по мере создания, углубления романа. Чеди Даан постепенно отодвигалась на задний план, а носителем всех моих основных мыслей, моих чувств в этом романе становилась Фай Родис.

Должен заметить, что и в вопросе о том, претерпевает ли первоначальный замысел значительные изменения, писатели-фантасты отличаются от других. Мы знаем случаи, когда известные романисты признавались, что первоначальный замысел был один, а написал он совсем другое, и от замысла почти ничего не осталось.

У меня такого никогда быть не может. Потому что специфика научной фантастики заставляет с самого начала совершенно точно определить себе предмет исследования. Я только тогда сажусь за стол, когда весь будущий роман сложился в голове.

ВОПРОС. Ощущаете ли вы во время литературной работы влияние событий в мире? Как это сказалось на романе «Час Быка»?

ОТВЕТ. Безусловно, события в мире оказывают сильное влияние. И в «Часе Быка» это сказалось особенно.
В начале шестидесятых годов я побывал в Китае. Уже тогда мне бросились в глаза националистические тенденции, которые получили развитие сейчас. Обожествление «великого кормчего», желание держать народ в невежестве, в незнании того, что происходит в мире, и лишь заставлять тупо заучивать цитаты из «трудов» «председателя», отношение к народу как к «чистому листу бумаги», на котором можно все, что угодно, «написать», — это, разумеется, не могло не отразиться на замысле романа.

Вот и получилось, что планета Торманс в общественном отношении выглядела государством, выросшим как бы на слиянии того, что представляют собой современные США и современный Китай. Конечно, надо отдавать себе отчет в том, что я, как писатель, как фантаст, постарался представить весьма отдаленное будущее. Общественный уклад жизни на планете Торманс ни в коей мере нельзя сравнивать с тем, что мы имеем сегодня на Земле. Я писал не памфлет.
Вообще влияние международных событий неминуемо ощущают все фантасты, ибо мы прежде всего стараемся увидеть, каким будет общество далекого будущего.

Изучение космического пространства пока на девяносто процентов приносит успех. Досадные неудачи были вызваны какими-то побочными явлениями, земными техническими неполадками, а не «силами космоса», с которыми, по утверждению авторов «антиутопий», человеку-де тягаться не под силу.

ВОПРОС. Составляете ли вы предварительный план романа? С чего вы начинаете работать над романом?

ОТВЕТ. Обязательно составляю план. Без предварительной большой работы над планом мной не написан ни один роман.
Но и к составлению плана я подхожу постепенно. Ибо сразу трудно охватить, предусмотреть все возможные линии, сюжетные повороты, фабульные ходы. Сначала на листе бумаги я записываю очень краткий конспект, основную идею будущего романа. О романе «Час Быка» эта запись выглядела так: «Люди будущего нашей Земли, выращенные в период многовекового существования высшей, коммунистической формы общества, и контраст между ними и такими же землянами, но сформировавшимися в угнетении и тирании олигархического строя иной планеты».

Затем я завожу специальную тетрадь с пометкой «Ч. Б.» — «Час Быка», ибо одновременно работаю и над другими произведениями, имею тетради с другими пометками. Теперь наступают дни раздумий. Процесс перехода от первоначальной, что ли, заявки к более оформленному замыслу долог и незаметен. В тетрадь с пометкой «Ч. Б.» заносятся какие-то мысли, факты, заметки, возможные сюжетные ходы, отдельные фразы, детали, имена, названия, предметы — словом, все, что может сгодиться.

Постепенно тетрадь пухнет от записей. Я их перечитываю и могу уже как бы возвести определенные столбы, опору будущего сюжета. Затем я пишу второй конспект, который гораздо шире первого. Это сюжетный конспект. К нему добавляются наметки будущей фабулы, отдельные картины, целые абзацы, наметки характеров героев и т. д.
Из сопоставления первого и второго конспектов можно строить план. Но и это еще не тот рабочий план, которым я буду руководствоваться в дальнейшем. Это только план поэтапного развития идей в произведении. Я считаю, что для романиста такой план особенно важен. Здесь представляется возможность хорошо обдумать ступени той «лестницы», по которой писатель собирается повести своих героев.

И надо, чтобы все ступени были прочны, ни одна из них не шаталась, не было бы провалов. Прослеживая развитие идей, я как бы цементирую основу будущего романа, фундамент, на котором будет построено здание.
И только после этого я вновь возвращаюсь ко всем моим записям, касающимся «Ч. Б.», и на основе всего накопленного составляю развернутый рабочий план.

Однако это все же голый скелет. Здесь нет еще ни кусочка плоти. Впереди непочатый край работы, все самое трудное впереди...

ВОПРОС. Определенно ли знаете вы в начале работы, чем закончится роман? Видите ли вы последнюю главу романа?

ОТВЕТ. Да, я знаю вполне определенно, чем закончится роман. Вижу и последнюю главу. Мне это всегда ясно. И всегда мои романы заканчиваются именно так, как я и предполагал. Для меня здесь не бывает никаких неожиданностей. Линии отдельных героев фабульно могут измениться, как это имело место с Чеди Даан и Фай Родис, но сюжетно герои, их судьбы не меняются.

И здесь, мне думается, уместно будет заметить, что именно эта сторона работы — неумение заранее видеть конец, непродуманность, неясность — особенно характерна для молодых, начинающих фантастов. Иногда их «фантазия» убегает так далеко, уводит в такие дебри, что авторы сами приходят в ужас, как выбраться, как свести концы с концами. И это вовсе не потому происходит, что герои будто бы «сами живут». Ничего подобного! В таком несовершенном произведении и герои — схемы. Все беды тут происходят от неумения заранее увидеть конечную цель своего повествования.

Вот почему молодым писателям, пробующим себя в жанре научной фантастики, надо научиться заранее обдумывать все повествование и, может быть, даже начинать с конца, пробовать написать последнюю главу. Тогда прояснится и середина и начало. К такому убеждению я пришел из собственного многолетнего опыта.
Кстати, Лев Толстой именно так и начинал работу над многими своими романами. Сначала он писал последнюю главу или середину. А Достоевский долго мучился над планами. Многие писатели не начинают писать, пока не услышат даже звучания последней фразы своего произведения. Когда я садился писать первую главу «Часа Быка», я, пожалуй, мог бы тогда же написать и последнюю.

ВОПРОС. Хотелось бы знать о специфике работы над созданием образов героев романа.

ОТВЕТ. Герои моих романов во многом отличаются от героев литературных произведений, отражающих сегодняшний день нашей жизни, даже от героев других писателей-фантастов. Прежде всего — это люди очень далекого будущего, это люди высшей формации многовекового коммунистического общества. Они отличаются от нас своим совершенством во всем.

При создании таких образов трудности очень велики. Их гораздо больше, чем при создании образов наших современников. Я не буду говорить о том, как создается образ, строится характер в художественной литературе вообще, — это должно быть известно читателю из многочисленных литературоведческих работ.

Но, помимо всего этого обязательного, писатель-фантаст, на мой взгляд, должен внести в образы своих героев черты далекого будущего. Герой должен остаться живым, ощутимым, а не «голубым», не абстрактным. Вот в чем самая большая трудность.

Некоторые фантасты, например братья Стругацкие у нас, наделяют своих героев теми же чертами, которые вообще присущи человеку сегодняшнего дня, теми же положительными чертами, страстями, недостатками. И искусственно переносят их в самое отдаленное будущее. Разумеется, делать это легко, для этого даже и не надо быть писателем-фантастом. Но поступать так — значит поступать неправильно. Ведь, несомненно, человек будущего будет во многом отличаться от человека сегодняшнего дня. А предметом литературы всегда был человек. Следовательно, писатель-фантаст обязан прежде всего сказать что-то новое, что-то свое о человеке грядущего. Если он не может сказать ничего нового, то тут нет и литературы.

Когда я пишу своих героев, я убежден, что эти люди продукт совершенно другого общества. Их горе не наше горе, их радости не наши радости. Следовательно, они могут в чем-то показаться непонятными, странными, даже неестественными. И я создаю образы своих героев, исходя из этого.

В моем воображении герои живут, я их воспринимаю, чувствую, хотя знаю, что иные их поступки вызовут, быть может, некоторое недоумение у читателей. Но без этого нельзя. Люди будущего, повторяю, будут отличаться от нас. Эта проблема, проблема создания героев в научно-фантастических произведениях, может решаться, по-моему, только так.

В данном случае я говорю о принципе, о подходе, о специфике. Если герои в чем-то кажутся искусственными, схематическими, абстрактными, в этом, наверное, сказались недостатки писательского мастерства. Но принцип правилен. Надо на эту высокую гору лезть, пытаться создать правдивый, высокохудожественный образ человека далекого будущего, а не подлаживаться, не приспосабливаться, не переносить искусственно человека нынешнего в то далекое время.

Хочу проиллюстрировать свои мысли таким жизненным примером. Мне приходилось наблюдать, как воспринимали наших людей за границей и как мы воспринимаем иных иностранцев. Мы люди высшей формации, социалистической. Мы отрешились от многих старых привычек. Поэтому иностранцам мы кажемся иногда непонятными, странными. А иностранцы кажутся нам подчас просто чудаками. Нас разделяют каких-нибудь пятьдесят лет. А героев моего романа отделяют от современного человека многие и многие века существования всеобщего коммунистического общества. Вот в чем специфика создания героев романа «Час Быка».

ВОПРОС. Обычно писатель знает какие-то реальные прототипы своих героев. Естественно, у героев «Часа Быка» их нет. На кого же они похожи?

ОТВЕТ. В том смысле, в каком мы говорим о прототипах романа Льва Толстого «Война и мир» или романа Максима Горького «Мать», у меня ничего подобного быть не может. Мне приходится героев создавать, моделировать заново. Но какие-то отдаленные прототипы, конечно, есть.

Я ловил себя на том, что отдельные черточки людей мне знакомых начинал мысленно сопоставлять с чертами тех или иных персонажей задуманного романа. Иногда это помогало ярче, рельефнее представить себе моего героя.
Чаще это происходило так. Я моделирую общую основу, те качества, которыми должны обладать мои герои. Эта основа накладывается как бы на какой-то прототип из современности, который, на мой взгляд, ближе всего стоит к модели. В результате сопоставлений, тщательной работы получается герой романа.

В этом отношении я, наверно, стою ближе к тому, как создают героев писатели-романтики. Наши герои имеют много общих черт: они всегда деятельны, мужественны, благородны, они побарывают обстоятельства, а не наоборот. Нужно только суметь наделить героя конкретными чертами. Но это и есть самое трудное. Если это удается, то читатель испытывает необыкновенную силу притягательности, магии героя. Он хочет ему подражать, быть таким же. Влияние таких героев на молодого человека благотворно, жизненно необходимо, драгоценно.

ВОПРОС. В новом романе особенно интересен образ Фай Родис. Наверное, не случайно начальником столь ответственной экспедиции вы избрали именно женщину?

ОТВЕТ. Да, не случайно. Ведь задание у экспедиции весьма деликатное. И мне казалось, что для его успешного выполнения более всего подошла бы именно женщина. По природе своей женщина более тонка, участлива, мягка, она ближе стоит к природе, нежели мужчина.

Нельзя было сбрасывать со счетов и эмоциональность женщины, ее обаяние, красоту. И этим она, конечно, сильнее мужчины. Я хотел показать, как эта сторона— женственность — более всего подействовала при непосредственных контактах с людьми другого мира. Кроме того, женщина по природе своей более жалостлива. И это тоже я учитывал, когда создавал образ Фай Родис.

ВОПРОС. Вы более других фантастов касаетесь эротических проблем будущего. Почему вы это делаете?

ОТВЕТ. Разумеется, не из прихоти. Я это делаю вполне сознательно, обдуманно, преднамеренно, потому что придаю эротическим проблемам будущего очень важное значение. У меня в этой области особая система взглядов. К проблемам взаимоотношения полов, к эротике будущего я отношусь вполне серьезно.

Мне приходится просматривать зарубежные журналы, проспекты кинокартин. И вот я заметил, что иллюстрации ко многим фильмам все более и более приближаются к откровенной порнографии. Изображается не просто красивое обнаженное тело, а обязательно в какой-нибудь соблазнительной позе.

Секс распространился не только в западном кино, он проник в литературу, в научную фантастику тоже. К сожалению, читая произведения иных молодых авторов, убеждаешься, как несерьезно, легковесно мыслят они о проблемах взаимоотношений полов в будущем. Одни пропагандируют отмирание семьи, «свободную любовь», имея в виду беспорядочные половые связи, другие выступают в роли ханжей, заменяя все естественные проявления любви одними лишь вздохами.

Когда я работал над этой линией романа, я мысленно обратился к человеческой истории. И вот о чем я подумал: в древнем мире, как известно, существовали гетеры, известно и об оргиях, которые устраивали римские императоры, но почему же в произведениях искусства тех времен мы не встречаем пресловутого секса?

Да потому, что искусство творили подлинные художники, настоящие мастера. Они воплотили в своих бессмертных произведениях различные эротические оттенки, которые вызывают у зрителя лишь чувство соприкосновения с чем-то прекрасным.

Передо мной стояла сложная задача. Я хотел добиться подобного эффекта, описывая некоторые эротические отношения далекого будущего, когда люди не только отбросили разные предрассудки, кои многие века совершенствовались в высшей форме общества.

Например, мне совершенно ясно, что абсолютно нагое женское тело — прекрасное, совершенное — выглядит куда более скромно, чем кокетливо прикрытое в определенных местах. Я описал танец нагой Оллы Дез перед многочисленными зрителями: «Легкий шум послышался из зала дворца Цоам, заглушенный высокими и резкими аккордами, которым золотистое тело Оллы отвечало в непрерывном токе движения. Менялась мелодия, становилась почти грозной, и танцовщица оказывалась на черной половине сцены, а затем продолжала танец на фоне серебристой белой ткани. Поразительная гармоничность, полное, немыслимо высокое соответствие танца и музыки, ритма и игры света и тени захватывало, словно вело на край пропасти, где должен оборваться невозможно прекрасный сон…»

Мне кажется, что здесь я попытался воспеть нечто прекрасное. А в этом и состоит задача писателя.

ВОПРОС. Многие страницы вашего романа проникнуты настоящей поэзией. Видимо, без такого возвышенного поэтического чувства нельзя успешно работать в жанре научной фантастики?

ОТВЕТ. Мне так всегда казалось. Фантастика, кроме всего прочего, это поэзия ухода в другой мир, а мир прекрасного будущего. Это «магия». А чтобы создать притягательность в героях, в описаниях каких-то картин будущего, каких-то сцен, без поэтического чувства не обойтись.

Поэтому одна лишь холодная рассудочность, один лишь научный подход не создадут в жанре фантастики нечто действительно высокохудожественное. Писатель-фантаст ищет краски, слова, чтобы передать достаточно правдиво картины далекого будущего. И если он владеет поэтическим даром — это его счастье. Я мечтаю когда-нибудь написать роман, сложив его как песню.

ВОПРОС. Правильно ли будет сказать, что ваши произведения рождаются где-то на стыке поэзии и науки?

ОТВЕТ. Не совсем правильно. В науке есть своя поэзия. А в поэзии — своя наука. И граница тут, мне кажется, довольно зыбкая. Если взять мои ранние произведения, рассказы, то в них главное, основное, быть может, единственное — это наука. Рассказы о научных открытиях, гипотезах. А вот некоторые критики считают, что и там уже были поэтические страницы.
Шли годы, и я сам чувствовал, как в моем писательском опыте все большее место завоевывала эмоциональность, отражение чувств. Теперь меня больше всего волнует эмоциональная сущность и человека и окружающего мира. Но ведь это неотделимо от науки, от психологии. Без их знания не понять и человека.

Если же возникает вопрос, что для меня главнее: человек или наука, чему я отдаю предпочтение, живому человеку далекого будущего или самому умному роботу, — то, конечно, безоговорочно — человеку. Ничто не важно для меня, кроме человека.
Сама по себе наука — абстракция. Поэтому и все рассказы, где действуют лишь умные машины, абстрактны, их нельзя считать произведениями литературы. Ибо литература всегда и везде, в любом жанре признает только живые, правдивые характеры людей.

Все усилия писателя должны быть направлены на достоверный показ человека, его судьбы. Вот с такой меркой подходил я к созданию образов героев романа. Для меня прежде всего был важен человек, его новый облик, а не достижения науки и техники далекого будущего, Человек первичен, а все остальное вторично.

ВОПРОС. Считаете ли вы, что язык научной фантастики отличается от языка произведений других жанров литературы?

ОТВЕТ. Да, считаю. И отличие тут довольно большое. Я бы разделил язык, которым мы пользуемся, на три основные группы: язык обиходный, язык профессиональный, язык эмоциональный. Вот из этого и складывается современный литературный язык, которым пишут большинство писателей.

Но язык моих романов, я это знаю, отличается от общепризнанного литературного. Чтобы это было понятнее, я попробую, привести примеры. У арабов существует более ста названий для меча, пятьдесят имен для льва. Значит, в этом была какая-то необходимость — иметь такие оттенки. У нас слово, обозначающее поцелуй, — одно. У древних греков было восемь слов, обозначающих поцелуй.

То, что, скажем, Чехов мог обозначить одним словом, я могу лишь выразить целой фразой или абзацем, а то и несколькими абзацами. Иначе читатель просто не поймет, о чем я ему сообщаю. Ведь я пишу о времени столь отдаленном, о людях, событиях, машинах, столь непохожих на сегодняшние. И это все требует особого языка, который я так бы и назвал: язык научной фантастики.

ВОПРОС. Если это так, расскажите подробнее о языке научной фантастики.

ОТВЕТ. Некоторые произведения научной фантастики страдают бедностью языка. И авторов таких произведений правильно критикуют. Все, о чем я говорил чуть выше, нельзя понимать как отрицание общих требований к языку писателей-фантастов. Я говорю не о бедности языка, а о его богатстве. Я считаю, что язык писателя-фантаста должен быть гораздо богаче среднего общелитературного.

Чехов мог в одной фразе объяснить, как сидит человек в телеге, держит вожжи, кричит на лошадь. Но попробуйте объясните в одной фразе, как сидит астронавигатор у пульта звездолета, управляет сложнейшими механизмами, чтобы читатель все понял, все увидел. Это сделать невозможно. В этом я и вижу прежде всего специфику языка научной фантастики. Мы пишем длинно, мы более описательны, мы привлекаем гораздо больше специальных слов, терминов, профессионализмов, сравнений, деталей и т, д. Наверное, поэтому у нас получаются такие толстые рукописи. Но от этого никуда не уйдешь.

А если взять описания Галактики? Они сложны. Надо все объяснять. Необходимость таких, иногда длинных объяснений составляет слабое место языка фантастов, неизбежно слабое. Это я знаю. Но наш язык только таким и может быть. Это не дефект. Я очень много работаю над словом, над поисками нужного, единственного. Так иногда устаю, словно кирпичи таскал. Но это чувство знакомо каждому писателю. Я тут ничего нового не открыл.

ВОПРОС. Какими средствами вы достигаете реалистичности в изображении и людей и событий далекого будущего?

ОТВЕТ. Знаю, как это трудно — увидеть, вообразить картины далекого будущего. Иным это кажется даже невозможным. Но я вижу и своих героев и все картины до мелочей вполне рельефно, как нечто реальное, существующее.
Такая способность у меня есть, наверное, потому, что в душе я художник-живописец. А без этого, без зрительной памяти, писать правдиво в нашем жанре просто невозможно.

Теперь я полагаю, что такая способность у меня вырабатывалась постепенно, в течение многих лет. В путешествиях, которых в моей жизни было очень много, я привыкал грезить наяву. Это случалось, когда долгие дни идешь, например, по пустыне Гоби. И вот возникают перед глазами не то что миражи, а картины, написанные игрой твоего воображения, картины необычные, странные, но вполне реальные.

Я стер некоторые «белые пятна» на карте Сибири. Тогда не было вертолетов, не было таких совершенных средств связи, какие есть сейчас. Я попадал в обстановку полной оторванности от всего мира. И вот тут мое воображение поражали картины полуфантастические, хотя они возникали на почве реального, увиденного.

Я очень сильно развил зрительную память. Иные пейзажи, увиденные давным-давно, легко возникают в моем воображении как первозданные. И вот, когда я разведывал многие глухие уголки Сибири, куда до меня и нога человека не ступала, мне приходилось запоминать иные картины, пейзажи, а затем по возможности точно все это описывать в дневнике, в отчетах экспедиций.

Привыкал я и к долгому, скрупулезному обдумыванию увиденного. Иногда приходилось восстанавливать в памяти картины по нескольку раз. Сопоставлять, как бы накладывать их одна на другую. Так я и натренировал свою зрительную память, способность в нужное время воссоздать необходимую мне картину зрительно.

В своей писательской практике я иду не от слова, а от зрительного образа. Я должен сначала увидеть героя, его движение, жест или какую-то картину, деталь звездолета или пейзаж незнакомой планеты, а потом уже пробую все записать. Как видите, тот же процесс, что применял я в своей научно-геологической практике горного инженера. Но теперь картины я вижу, создаваемые моим воображением, и записываю их, пользуясь всеми средствами художественной прозы.

При этом я не сторонний наблюдатель. Я активный свидетель всего того, что вижу. Это и помогает мне реалистично, правдиво изображать и людей и события далекого будущего, каким, конечно, я его представляю. Если б у меня не было богатого опыта путешественника и исследователя, мне пришлось бы очень трудно.

Источник: vk.com, vk.com

«Вычищать» библиотеки от советских книг

Цитата c russian.rt.com:

На Украине призвали изъять из библиотек книги, которые были изданы в СССР, чтобы заменить их на современные и украиноязычные. Как пишет «СТРАНА», об этом рассказала директор государственного учреждения «Украинский институт книги» Александра Коваль.
Она подчеркнула, что власти должны проводить аудит и «вычищать библиотеки от советского фонда». Такие меры помогут сделать библиотеки приятным местом для пребывания людей и «их коммуникации о литературе на украинском языке».

Ранее была заметка «Тихий книжный геноцид». В России так же «вычищают» библиотеки от книг, толь в тихую. Государства разные, предлоги разные, вектор действия одинаковый.

Тихий книжный геноцид

Цитаты:

  • В функции публичной библиотеки не входит функция книгохранения.
  • В обязанности сотрудников библиотек входит функция уничтожения книг.
  • В связи с нехваткой площадей для хранения, все книги, изданные ранее какого-то года, подлежат списанию и уничтожению, (кажется, 1999).
  • Командует парадом отдельная организация — Российская библиотечная ассоциация.
  • В результате приходится избавляться в первую очередь от собраний сочинений классиков. Так уж получается. Мало их спрашивают.
  • Тем временем тысячи и тысячи книг ежегодно уничтожаются, идут в распыл, исчезают с лица земли. Так и идет тихий, невидимый миру книжный «геноцид».

Источник: ria.ru

О переписывании книг

Однажды в монастыре молодой монах, только—только принявший постриг, получил своё первое задание: переписать несколько церковных молитв, псалмов и законов… Занимаясь делом, он обратил внимание на то, что другие священнослужители переписывают подобные тексты не с оригинала, а с предыдущих (уже не раз переписанных) копий. Он с удивлением поделился своим сомнением с настоятелем монастыря:

— Падре, братья переписывают тексты не с оригинала, а с копий, а вдруг в первой копии кто—то случайно допустил ошибку? Ведь те, кто переписывают, повторят её…

— Хм, сын мой, — ответил отец—настоятель, — вообще—то мы так делали столетиями… Но, в принципе, в твоих рассуждениях логика есть, — и с этими словами он спустился в архив, находящийся в подземелье под монастырём, где издревле хранились оригиналы, в которые никто не заглядывал десятилетиями, поскольку всё переписывалось с копий.

Ушёл и… исчез…

Через сутки со времени его исчезновения обеспокоенный молодой монах спустился в архивные помещения, чтобы узнать, куда же запропастился святой отец. Не случилось ли с ним чего? Не сразу он нашёл его… Но заглянув в одну из самых дальних комнат, он вдруг увидел святого отца. Тот в прострации сидел перед открытым фолиантом и что—то бормотал себе под нос.

— Что произошло, святой отец? — воскликнул изумлённый монах, — Что случилось?!

— Celebrate, — простонал отец—настоятель, — слово было: c—e—l—e—b—r—a—t—e! А не celibate!

Примечание:

  • Сelebrate — празднуй, радуйся;
  • Сelibate — воздерживайся (сексуальное воздержание — одна из основ католицизма)

Источник: https://vk.com/wall49591166_33440

Как печатали книги?

Мне теперь интересно, как печатали книги в 1988 году?

Две страницы книги были едины и «не прорезаны» до конца. Чтобы прочитать внутренний текст, взял лезвие и разрезал страницы. Может этому есть логическое объяснение, но я такого раньше не встречал.

Как предыдущие хозяева книги относились к этому? Просто перелистывали страницу или книга не дочитывалась до середины, стояла себе на полке, и никто ей не интересовался.

 Нет комментариев    51   2018   книги

Цитата

На самом деле между «чистой» и «прикладной» математикой невозможно провести четкую грань. Поэтому-то в математике и не должно быть разделения на касту верховных жрецов, поклоняющихся непогрешимости математической красоте и внимающих только своим склонностям, и на работников, обслуживающийся их. Подобная «кастовость» — в лучшем случае симптом человеческой ограниченности, удерживающей большинство людей от свободного странствования по необъятным просторам человеческих интересов.

стр. 27, Математика в современном мире, Издательство “МИР”, Москва 1967

 Нет комментариев    25   2017   книги   цитата

Голос американских индейцев

В мои руки попала маленькая книга об индейцах: Дайте мне стать свободным человеком. Документальная история индейского сопротивления. Москва. «Прогресс». 1984.

Хочу поделиться с вами цитатами из книги, которые на мой взгляд имею хороший смысл. Перепечатывать текст было как-то лень, поэтому сканировал, затем распознавал.

Затем задался вопросом, может кто-то уже это делал до меня, и я делаю бессмысленную работу... Через сайт text.ru начал искать цитаты отдельных фрагментов из книги. Нашел. Радует, что стараются указывать первоисточник. Каждая цитата заканчивается указанием страницы из книги, от куда я её взял, следом идет ссылка, где нашел упоминание. Рекомендую почитать дополнительные материалы по ссылкам.

Введение

«Цивилизованные» белые люди шли на хитрости, чтобы обмануть индейцев. Некоторые вожди, не устояв перед взятками и угрозами белых, подписывали договора, в которых таился обман. Вождей уверяли, что поселенцы будут платить им за право пользоваться землями племен, но что земли будут по-прежнему принадлежать индейцам, «пока реки текут и растет трава». Для индейцев слово было священно, они понимали формулировки договоров буквально. И слишком поздно стало им ясно, что землю у них отняли и никакой обещанной платы не будет, что белые люди не хотят жить на земле вместе с индейцами, а хотят ею завладеть. Слово не было для белых священным, и они составляли договора, чтобы их нарушать. (стр. 25—26)

http://maya-usova.livejournal.com/8563.html

Король Поухаттан: Почему должны вы нас уничтожать?

Индейцы племени поухаттан, обитавшие на побережье Виргинии, принесли колонистам зерно и табак, надеясь завязать с ними дружеские отношения. Подарки индейцев приняли, и некоторое время индейцы и белые мирно жили бок о бок. Но жадность белых вскоре разрушила этот мир. Табак, который был нужен индейцам для совершения обрядов, стал для колонистов источником наживы, и они сделали его выращивание основой своей экономики. Для расширения плантаций табака требовалось все больше земли, и колонисты стали быстро захватывать поля индейцев, сгоняя коренных жителей. Чтобы увеличить свои земельные владения, англичане занимали все новые пространства индейских земель.

Главой племени поухаттан был вождь Ухонсонакок, которого колонисты-англичане прозвали Королем Поухаттаном. Задолго до появления колонистов этот влиятельный вождь объединил в союз более 30 племен. Теперь он призвал их сопротивляться вторжению колонистов. Когда англичане пригрозили силой согнать индейцев с их исконных земель, Король Поухаттан обратился к белым с такими словами:

Зачем отнимать у нас силой то, что вы могли бы получить мирным путем? Зачем уничтожать нас, тех кто приносил вам пищу? Чего вы добьетесь войной? Я не настолько глуп, чтобы не понимать, что гораздо лучше есть хорошее мясо, быть здоровым, спокойно спать ночью, смеяться и веселиться вместе с англичанами, дружить с ними и иметь медные томагавки и все остальное, что хочешь, чем воевать с вами.

К сожалению, мирно жить, как добрые соседи, о чем мечтал Король Поухаттан, оказалось невозможно. Едва молодая колония Джеймстаун окрепла, как её основатели стали прогонять индейцев, которые помогли им выжить в первые годы. Когда белые начали угрожать все более нагло, индейцы принялись мстить, защищая то, что им принадлежало. В ответ на это колонисты усилили натиск, и, когда войны закончились, тысячи поухаттанов были уничтожены. (стр. 30—31)

http://otvaga2004.mybb.ru/viewtopic.php?id=1003&p=24
http://www.miradox.ru/tv/pravda-o-dzheimstaune

* * *

Текумсе: Где белые люди, там нет мира

Братья! Все мы принадлежим к одной семье: все мы дети Великого Духа; мы идем по одной тропе; утоляем жажду из одного ручья; и вот сейчас дело чрезвычайной важности собрало всех нас закурить трубку у костра совета!

Братья! Все мы друзья; мы должны помогать друг другу нести наше бремя. Кровь наших отцов и братьев пролилась, как вода, на землю из-за алчности бледнолицых. Нам самим грозит великая опасность; бледнолицые успокоятся, лишь когда уничтожат всех краснокожих.

Братья! Когда белые люди впервые ступили на наши земли, они были голодны; им негде было расстелить свои одеяла и разжечь огонь. Они были слабы и ничего не могли для себя сделать. Наши отцы посочувствовали их бедственному положению и охотно поделились с белыми всем, чем Великий Дух одарил своих краснокожих детей. Они дали голодным пищу и больным лекарства, расстелили шкуры, на которых они смогли спать, и дали белым людям землю, где они могли охотиться и выращивать злаки.

Братья! Белые люди подобны ядовитым змеям: когда они мерзнут, то становятся слабы и безопасны, но едва вдохнешь в них тепло, как они насмерть жалят своих благодетелей.

Бледнолицые пришли к нам слабыми, а теперь, когда мы сделали их сильными, они хотят нас убить или отогнать прочь, как волков и пантер.

Братья! Белые индейцам не друзья: сначала они просили дать им только землю, чтобы поставить вигвам; теперь же они не успокоятся, пока не заполучат все наши земли, на которых мы охотимся, земли, что раскинулись от восхода до заката солнца.

Братья! Бледнолицым мало захватить наши земли, они хотят убить наших воинов, они станут убивать даже наших стариков, женщин и детей.

Братья! Много зим тому назад земли не было; солнце не вставало и не садилось: была сплошная тьма. Великий Дух сотворил все сущее. Он дал белым дом далеко за большой водой. А эти земли он населил дичью и отдал их своим краснокожим детям; и дал им силу и мужество, чтобы эти земли защищать.

Братья! Мой народ хочет мира; все индейцы хотят мира, но там, где появились белые, для индейцев мира нет ...

Братья! Белые презирают и обманывают индейцев; они поносят их и оскорбляют, они считают, что индейцы недостаточно хороши, чтобы жить на свете.

Индейцам нанесли много тяжких оскорблений, они не должны терпеть их дольше. Терпение моих людей истощилось; они полны решимости мстить ...

Братья! Мои люди смелы, их очень много, но одни победить белых они не смогут. Я хочу, чтобы вы вместе с ними подняли на врагов томагавки.

Братья! Если вы с нами не объединитесь, то они сначала уничтожат нас, а потом их легкой добычей станете вы. Бледнолицые уничтожили много индейских племен, потому что те были разрозненны и не дружили друг с другом.

Братья! Бледнолицые засылают к нам лазутчиков; они хотят сделать нас своими врагами, чтобы потом хлынуть на нас, как губительный ветер или разлившаяся река, и опустошить земли, на которых мы охотимся.

Братья! Наш Великий Отец, живущий по ту сторону большой воды, разгневался на белых людей — наших врагов. Он пошлет против них своих смелых воинов; даст нам ружья и все, что нужно — он нам друг и мы его дети.

Братья! Кто они, эти бледнолицые, чтоб нам их бояться? Они не могут быстро бегать, и в них легко попасть: они всего лишь люди; отцы наши многих из них убили; мы не женщины, и земля станет красной от их крови.

Братья! Великий Дух разгневался на наших врагов, он говорит голосом грома, и земля проглатывает деревни и выпивает воды Миссисипи. Высокая вода покроет их долины; их посевы не смогут расти; а тех, кто убежит на холмы, Великий Дух сметет своим страшным дыханием. (стр. 38—40)

https://www.rubicon.kz/ru/news/31523-a_zemla_to_zhivaja__chast_2/

* * *

Ин-мут-ту-уа-лат-лат: Дайте мне стать свободным человеком

В конце концов мне дали разрешение поехать в Вашингтон вместе с моим другом Желтым Быком и нашим переводчиком. Я был этому рад. Я пожимал руки очень многим друзьям, но некоторые вещи никто мне все-таки объяснить не смог. Мне непонятно, как это правительство, послав воевать против нас генерала Майлса, потом нарушило данное им слово. Что-то в этом правительстве не так. Непонятно мне также, почему так много начальников имеют право говорить противоречивые вещи давать так много всевозможных обещаний. Я видел Великого Отца (президента), его первого помощника (министра внутренних дел), специального уполномоченного (Хейта) и конгрессмена (генерала Батлера) и много других начальников (конгрессменов), и все они уверяли, что они мне друзья и что со мной обойдутся справедливо, но, пока все они говорят правильные вещи, для моего народа почему-то ничего не делается. Я слышал одни разговоры и ничего больше. Хорошие слова не живут долго, если чего-нибудь не дают. Слова не заплатят мне за убитых. Они не заплатят мне за мою землю, захваченную теперь белыми. Они не защитят могилы моих предков. Не заплатят за моих лошадей и мой скот. Они не вернут мне моих детей. Хорошие слова не принесут добра, как обещал ваш военачальник генерал Майлс. Хорошие слова не вернут моим людям здоровья и не спасут их от смерти. Хорошие слова не дадут моим людям дом, где они могут мирно жить и заботиться о себе. Я устал от бесплодных разговоров. Сердце мое сжимается, когда я вспоминаю все хорошие слова и нарушенные обещания. Слишком много говорят те, кто не имеет на это права. Слишком много уже наговорили белые об индейцах ложного, и между ними выросло непонимание. Если белый человек хочет жить с индейцем в мире, это для него возможно. Не нужно никаких неприятностей. Обращайтесь со всеми одинаково. Дайте всем одинаковые законы. Дайте всем равные возможности жить и развиваться. Все люди созданы единственным Правителем — Великим Духом. Все они братья. Земля — мать всех людей, и на ней все должны иметь равные права. Ожидать, что люди, рожденные свободными, будут довольны, когда их, поместив в одном месте, лишат свободы и не позволят передвигаться, куда они хотят,- это все равно что надеяться на то, что реки потекут вспять. Когда вы привязываете лошадь к столбу, разве ждете вы, что она нагуляет силу? Если вы дадите индейцу кусочек земли и принудите его там оставаться, он не будет доволен таким существованием. Я спрашивал нескольких больших белых начальников, кто дал им право приказывать индейцу оставаться на одном месте, когда он видит, что белые люди идут, куда им хочется. Они не смогли мне ответить.

Я прошу правительство только об одном — обращайтесь с нами, как со всеми остальными людьми. Если я не могу вернуться в свой родной дом, дайте мне возможность иметь его в другом месте, где мои люди не будут так быстро умирать ... Там, где они сейчас, они умирают. С тех пор как я оставил мой лагерь и уехал в Вашингтон, умерло уже трое. Когда я думаю о нашем положении, сердце мое сжимается. Я вижу, что с людьми моей расы обращаются, как с отверженными, перегоняют их с места на место или пристреливают, как зверей.

Я знаю, что мой народ должен измениться. Рядом с белыми людьми мы не можем сохраниться такими, какими были. Мы просим лишь равноправия, чтобы жить, как живут другие люди. Мы просим, чтобы в нас видели людей. Мы просим, чтобы закон применялся ко всем людям одинаково. Если индеец нарушает закон, наказывайте его. Если нарушает закон белый, наказывайте его тоже.

Дайте мне стать свободным человеком, передвигаться куда хочу, останавливаться где хочу, работать где хочу, торговать, где мне нравится, свободно выбирать себе учителей, свободно исповедовать религию моих отцов, свободно самому за себя думать, говорить и действовать,— и я буду повиноваться закону или нести наказание.

Когда белый человек станет обращаться с индейцами, как он обращается с белыми, у нас больше не будет войн. Мы будем во всем равны — братья одного отца и одной матери, с одним небом над головой, одной землей вокруг и одним правительством для всех. Тогда Великий Дух, что правит наверху, улыбнется своей земле и ниспошлет дождь смыть с лица её пятна крови, пролитой братской рукой. Этих времен ждут индейцы и об этом молятся. Я надеюсь, что никогда больше до ушей Великого Духа туда, в высоту, не будут долетать стоны раненых мужчин и женщин и что все люди смогут стать единым народом.

Ин-мут-ту-уа-лат-лат говорил от имени своего народа. (стр. 90—93)

http://us666.ru/indejcy.htm
http://burkina-faso.narod.ru/fusa/chief.htm

* * *

Красное облако: Все, чего я хочу, законно и справедливо

Взгляните на меня, я беден и наг, но я вождь народа. Нам не нужно богатств, но мы хотим правильно воспитать своих детей. Богатство не пойдет нам на пользу. Его нельзя взять с собой в мир иной. Мы не хотим богатства, мы хотим мира и любви. (стр. 108)

http://ceceyohual.mirbb.net/t344-topic
http://www.liveinternet.ru/users/karvik/post389929331

* * *

Новый подъем индейского движения

Самочинная ловля рыбы в штате Вашингтон оказалась менее чем успешной, но привлекла внимание многочисленной публики. Те, кто был заинтересован в торговле рыбой, поддержали правительственные ограничения, а группы белых из «комитетов бдительности» нападали на демонстрантов-индейцев и резали им сети. А потом 19 января 1970 года к Хенку Адамсу подошел белый человек и выстрелил ему в спину. Ранение было тяжелым, но Адамс выжил. Вспоминая о случившемся, он сказал: «Я думаю, в меня стреляли потому, что всего несколько индейцев решились начать разговор о праве на ловлю рыбы!» На вопрос, знает ли он того, кто в него стрелял, Адамс ответил:

Я видел его тысячу раз в кафетериях, я видел его тысячу раз в судах среди присяжных, а также в тысячах различных организаций и одетым в тысячу различных мундиров. Каждый индеец был ранен им еще прежде тысячу раз. (стр. 184)

http://indiansbelgorod.0pk.ru/viewtopic.php?id=19#p2553

(...)

Мы просили полицейских арестовать нас за нарушение границы частных владений, но они знали, что человек (черный, коричневый или желтый) не может нарушить границу собственной земли. И им не хочется признаваться на суде, что они боятся законов, которые сами же пишут, даже если мы по ним живем. Поэтому мы будем и впредь бросать им вызов. Возможно, кое-кому из нас придется умереть, чтобы добиться слушания нашего дела в суде. Трудно поверить, что в этом умирающем обществе люди могут мирно договориться. Я уверен, что кое-кто из нас готов бросить вызов природе, чтобы изменить общество ради блага всех людей.

У Четырех Стран Света арестовали немногих. Арестованных били, добиваясь покорности, и обвиняли их в нанесении оскорблений, но редко кто из полицейских говорил: «Вы арестованы. По конституции вы имеете право не отвечать на вопросы ... » (…)

Теперь, бросая вызов всем белым, которые слепы душой, которым Великий Дух не дал земли, и потому они полны ненависти, которых так воспитали, что они считают себя богами, и поэтому их нельзя ни о чем спрашивать (а только им повиноваться), которые повсюду в мире нарушают законы, за что нас сажают в тюрьмы, и они же считают это правильным, я должен сказать от имени моего народа:

  1. Мы защищали своего Бога и понимаем, что ваши боги вас покинули, но мы вас в этом не виним.

1. Мы пытались защитить нашу Мать-Землю, но согласно вашим законам мы злодеи. Хотя законы, которым мы обязаны повиноваться, вы можете произвольно нарушать. Мы стараемся это понять.

  1. Мы защищали наш дом. Этого вам не понять. Вы думаете, что ценить свой дом мы не можем. А если кто-нибудь приходит в дом к вам, вы вооружаете всех до единого и приказываете им убивать.
  2. Мы строили школу, чтобы наши старики могли учить нас мудрости, хотя нам известно, что для вас старики — это обуза и от них надо «избавляться».
  3. Мы защищали друг друга. Мы знаем, что ваше уважение друг к другу очень невелико. Оно почти угасло, и поэтому мы не можем ждать от вас настоящего понимания.
  4. Мы защищали свои жизни. И нам непонятно, как это вы, защищая себя пушками, смеетесь над нами, когда мы защищаем своих детей голыми руками и палками. Мы не считаем вас злодеями, но вы росли в невежестве, ставя себя превыше всех, и ненависть вводит вас в заблуждение.
  5. Зная все это о вас, мы по-настоящему вас ненавидеть не можем. Мы жалеем вас и просим наших духов смягчить ваши сердца, потому что путь, по которому вы идете, ведет только к смерти. Ваша церковь говорит, что он ведет к жизни. Ваша церковь вам лжет. Ваша церковь погибнет, потому что и ею руководит страх.

Вот это мы и делали 27 октября 1970 года. Вы нехотите верить, потому что видеть правду вам не дано. В сердцах ваших лишь пустота. В ваших глазах только одиночество. В церкви, куда вы ходите говорить с богом или о боге, одна только фальшь.

Потому что Бог, если он дух добрый, давно бы от вас отвернулся, когда вы убивали бизонов и уничтожали мой народ. Больше сказать нечего. Ваш образ жизни вызывает в моем сердце скорбь, потому что вы должны умереть, и вы убьете всех людей, когда ваше змеиное тело станет извиваться в агонии и муках смерти.

То будет время, когда солнце уже больше не взойдет. (стр. 188—189)

http://redhilll.narod.ru/alkatraz7.html

* * *

Народ, объединенный гуманностью

Но, говоря словами Вайна Делории, индейцы обладают «несгибаемым единством, которое помогло им выжить в течение четырех веков преследований». «Мы выживем,- говорит Делория.- Мы выживем, потому что мы народ, объединенный туманностью»,

Сегодня, почти через 500 лет после того, как белые впервые закабалили коренных жителей Нового Света, индейское сопротивление снова на подъеме. Коренные американцы, закурив свои трубки мира, посвящают себя делу завоевания независимости и равных возможностей, в которых на родине им так долго отказывали. Вайну Делории будущее рисуется светлым: «Ночь уступает дорогу дню. Вскоре индейцы снова будут стоять полные сил, гордо выпрямившись ... »

Пусть теперь мы бедны, но свободны.
Ни один белый не следит за тем, куда мы идем.
И если нам суждено умереть, мы умрем, защищая свои права.

Татанка Йотанка, вождь Сидящий Бык (стр. 198—199)

http://redhilll.narod.ru/alkatraz11.html
https://proshkolu.ru/user/slyshik/blog/450399

 

Дайте мне стать свободным человеком. Документальная история индейского сопротивления. Москва. «Прогресс». 1984 

 43   2017   индейцы   книги   цитата

Цитата

Геометрией уже охвачена часть действительности, и может случиться, что она должна будет полностью охватить её. Сегодня физики в квантовой механике бьются над разрешением кажущихся противоречий в волновых и корпускулярных свойствах субатомных частиц, и не исключено, что они должны будут для решения этого вопроса исходить из квантования пространства. Не исключено, что материя и пространство сольются, в конце концов, в нечто единое.

Математика в современном мире, Издательство «МИР», Москва 1967

 Нет комментариев    21   2016   книги   цитата

Чтение книг

За последнюю неделю, несколько разных людей мне сказали фразу: «Начитался заумных книжек, теперь...». Далее разговоры протекали в своем русле, но суть одна и та же.

Мне ставят в упрек, что я читаю книги. Дожили.

Интересная логика у моего собеседника. Либо ему обидно, что я читаю книги, а он нет. Ему не хочется выглядеть неграмотным. Либо мои фразы ему не понятны. В любом из случаев, можно просто попросить, чтоб я переформулировал фразу, понятным языком для  собеседника. Тогда разговор пошел бы в другое русло.

У меня не было цели доказывать собеседнику суть мысли, поэтому после фразы «начитался заумных книжек», разговор зашел в тупик и мы остались при своём.

Возможно, собеседнику не нравится мой уровень знаний. Я могу легко, спокойно говорить об «высоких материях» и «ценностях мироздания», а он не может.
Тогда выход простой: иди читать книги.

Полный конец обеда.

 Нет комментариев    23   2016   книги